Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

в Ехо дела не бывают плохи

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Книги (список заголовков)
19:40 

"Невинность", Дин Кунц

carpe diem

От этой книги, в общем, и нельзя было ждать чего-то особенного, кроме, может, интересных поворотов в сюжете. Не знаю, имеет ли смысл мой отзыв, - такие книги и ругать не очень полагается, они, наверное, написаны для какой-то определенной категории читателей. В данном случае - для подростков. И, может, будь я в соответствующем возрасте, оценила бы и приключения героев, и внезапную любовь между ними, и потуги на антиутопию, но, простите, это просто скучная книга и больше ничего.
Мне бы и не стоило ее читать. Но я зацепилась за один любопытный момент в аннотации. Цитирую: "Аддисон Гудхарт любит читать книги. Это единственный для него способ ощутить любовь. Книги стали для Аддисона стали уютным прибежищем. С открытым сердцем воспринимает он те духовные сокровища, которые они предлагают ему". Во мне, как в человеке, который от всей души считает книгу носителем волшебства и смысла, на этих словах загорелся огонек. И я подумала, что, скорей всего, это будет такая спокойная, милая, добрая история о крепкой дружбе, пускай и в антураже борьбы со злом. И обложка была очень... спокойной. Будто черно-белая фотография. И пятно крови сбоку не портило общего впечатления.
Да, нельзя доверять аннотации и обложке. Вот сейчас я хотела бы что-то сказать, возмутиться, наверное, но просто не знаю, о чем, собственно, говорить. О чем, собственно, была эта книга. Я очень люблю писать разгромные рецензии, есть за мной такая слабость, я люблю перечислять недостатки и чуть не с удовольствием занималась этим с "Сумерками", например, а здесь у меня нет ни возмущения, ни гневных тирад в духе "как печальна судьба современного книжного рынка". И, снова обращаясь к "Сумеркам", я смогла даже в ней, этой сладкой и глупой серии, найти что-то интересное, довольно-таки трогательное - ну, во всяком случае, она была направлена на чувства. На любовь. Пусть из воздуха взятую и весьма сомнительную, но, без сомнения, любовь. А что хотел сказать своей "Невинностью" Дин Кунц? После этой книги не осталось ничего, кроме легкого недоумения. И один вопрос. Зачем? Вот просто - зачем?
У нас есть два особенных человека, которые живут в изоляции от общества. Парень и девушка. Ну и, само собой, закономерная любовь между ними. Хорошо, я готова признать более-менее объяснимое возникновение таких чувств у Аддисона - Гвинет была первым человеком, который не убежал от него с криками. А что насчет самой Гвинет? Она, вроде бы такая рьяная социопатка, все-таки общалась с людьми. Почему именно Аддисон стал для нее особенным - и так быстро? Ох уж эта вспыхивающая из пустоты и за пару мгновений любовь. Я больше не могу читать о ней. Она оскорбляет мои самые лучшие чувства. Впрочем, ладно, этого можно было ожидать, забудем. Эти двое разгадывают тайну. Страшную тайну, которая так почти до самого конца книги и остается тайной. Хорошо, я понимаю, что задумкой автора было держать интригу, давать нам информацию по капле, чтобы ошарашить разгадкой в финале. Но, серьезно, он слишком с этой таинственностью переборщил. Она начинает надоедать уже к середине романа. Ситуация не проясняется, намеки не дают ничего, кроме новых вопросов. И результат всего этого разочаровал чуть больше, чем полностью.
Зачем? Под конец мое недоумение расцвело самым пышным цветом. Мир, оказывается, был уничтожен болезнью. Это, оказывается, боги наказали людей. Все умерли. Все, кроме чистых и невинных, чьей заслуги вообще нет в том, что они такие чистые и невинные. Что они сделали, Аддисон и Гвинет? Какую роль они сыграли во всемирной катастрофе? Ничего. Они просто ехали, ехали, ехали и приехали. Даже главного злодея убили не они, а болезнь. Не слишком ли много загадочности для такой нелепой развязки? И в чем смысл? Откуда и зачем взялись чистяки и туманники? Вообще просто зачем это все? Не знаю. Странная книга. Ни одной вещи, которая хоть немного зацепила бы меня. И даже любовь Аддисона к книгам не была раскрыта ничем, кроме фразы в аннотации.

@темы: книги

20:18 

carpe diem
Что я могу сказать об этом мире? Мне так и не хватило слов для отзыва на огромную книгу всех историй о Средиземье. Я очень хотела написать его. Очень. Но каждый раз понимала с удивлением, что мне действительно не найти нужных слов. Слишком много. Слишком прекрасно. Слишком для меня. Может, и надо было спотыкаться на первой части три раза, чтоб на четвертый полюбить Средиземье всем сердцем? Срастись с ним накрепко, ощутить его как неотъемлемую частицу себя, своего мира, не только рядом с тысячей других миров, но и, пожалуй, как особенный, сияющий мир, аналогов которому просто нет.
Средиземье... дивное Средиземье... Ступаешь туда осторожно и с опаской, слушая звуки, вдыхая запахи этого незнакомого мира. И тут же тебя с головой накрывает его особое волшебство. Больше нигде такого не может быть. Только там природа живет и дышит, только там все пронизано светом и совершенно чудной музыкой. Только там оглянуться не успеешь, как уже поешь вместе с хоббитами, эльфами и гномами, как сам идешь по их трудному и все-таки невероятному пути. Абсолютное погружение. Абсолютная гармония. Честное слово, как будто я должна жить не здесь, а в Средиземье. Дивное, дивное Средиземье, я не очень понимаю, почему мы не встретились с тобой раньше, несколько лет назад. Почему так останавливало это обилие имен и названий, почему не хотела рисоваться в голове картинка, которая сейчас ярка и объемна. В данный момент моей жизни не могло быть ничего более подходящего, чем этот мир. Мир-дом. Он безусловно станет одним из тех домов, куда я буду с тихой улыбкой счастья входить и жить, чувствуя, как родным и любимым теплом окутывает меня. И я никогда не устану это делать. Никогда не устану возвращаться туда. Чтобы присесть у хоббитского очага, посмотреть, как тают над головой колечка дыма из трубки Гэндальфа, пойти по тропинке, бегущей вдаль от порога уютной норки, раскинуть руки и вобрать в себя дивный мир суровых гор и цветущих лугов, темных пещер и шумных крон Лихолесья.
Хоббит, Властелин колец, Сильмариллион. Три совершенно разные книги об одном и том же мире. Хоббит - еще добрая и светлая сказка, несмотря на все беды и потери героев. Увлекательное приключение. История, которую потом хорошо рассказывать зимними вечерами у теплого огня. История о том, как обычный и в общем довольный своей тихой жизнью хоббит пустился однажды в путь, чтоб вернуться уже совсем другим. Это сказочное Средиземье, вопреки всем опасностям и трудностям. Властелин колец - уже намного темней и серьезней, хотя, конечно, горы, луга и леса никуда не исчезли, они привносят в эту новую историю все тот же дивный и волшебный дух. Другая история, другой путь, в сердце которого - тоже маленький и вовсе не желавший никаких перемен хоббит. Долгий, опасный путь, тяжкая ноша на плечах того, кто не просил о ней и вообще ничуть не славный герой из тех, про которых сочиняют героические баллады. Ноша слишком тяжела для него, она пригибает к земле, - но рядом с ним всегда будет друг, готовый подставить плечо или даже забрать ношу себе, когда она окажется чересчур невыносимой. История о пути, где важна не столько цель, сколько каждый миг тропинок и чащ, гор и пещер, каждый миг, меняющий всех участников похода. История о том, что даже маленький человек, совсем маленький и незначительный на фоне огромного мира и огромных сил, управляющих им, может все изменить. Сильмариллион - нечто совершенно иное. Летопись мира от самого сотворения. От той точки, когда из пустоты появилась дивная, на тысячу голосов звучащая песнь айнуров, создавшая все, что есть. Напевный голос какого-то древнего сказителя повествует нам о делах минувших давным-давно, повествует историю о мире, который много раз был разрушен и создан вновь, который рвали войны за власть и бессмертие, который теперь уже совсем не таков, как прежде. А кто-то из тех, кто видел времена Кольца и победы над Сауроном, пришел оттуда, из древних дней, и знает все, что было когда-то.
Дивное, дивное Средиземье. Я не знаю, как еще оплести словами свою любовь к тебе. Книги, фильмы... они что-то удивительное создают вместе, и я тихо замираю от восхищения, видя это, при всем моем скептическом отношении к экранизациям. Пожалуйста, сделайте фильм по Сильмариллиону. Пожалуйста, дайте мне еще волшебных пейзажей и магии, что разлита в воздухе этого мира всегда, какие бы события ни происходили там.

@музыка: Billy Boyd – The Last Goodbye

@темы: книги, кино, волшебство

23:08 

"Здравствуй, грусть", Франсуаза Саган

carpe diem

Здравствуй, новый автор.
Не была знакома с Франсуазой Саган до этого момента. Только помню, как мы в прошлом году смотрели фильм "Любите ли вы Брамса", и потом оказалось, что он снят по ее книге. Представления были таковы: автор, женщина-автор, которая, конечно, пишет о любви. Бегу без оглядки от любовных историй, если в них только и есть, что любовь, возникшая не пойми откуда и с чего. Первый роман Франсуазы Саган привлек именно тем, что он первый, а написала его она в девятнадцать лет. Чрезвычайно захотелось узнать, что же такое могут писать в моем возрасте? Какова глубина мысли у человека, когда жизнь только-только начинается? Цель - сравнить с собой, извлечь какие-то полезные уроки.
Что ж, я ничуть не жалею об этом выборе. Сравнила, извлекла, да еще получила действительно интересную историю гораздо больше, чем просто о любви.
Не знаю, можно ли назвать достоверным образ Сесиль - способна ли, в самом деле, семнадцатилетняя девушка говорить о жизни с таким глубоким цинизмом и тонкостью и строить коварные планы, играя на струнках души других людей? Впрочем, почему бы и нет, мотивация к этому имеется очень существенная. Действительно, кем могла вырасти эта девушка, если не эгоистом, учитывая, что воспитывал ее такой же разгильдяй-отец, кутила и любитель женщин? Воспитывал - не то слово. Он просто приобщил дочь к своей религии, не научив её ничему полезному и важному для ребенка, вступающего в жизнь, разве что вожделеть легкой жизни, танцевать до зари и напиваться. Хороший отец, нечего сказать. Но уж не знаю, по какой причине, а всерьез осуждать его не получается. Он какой-то слишком... приятный человек. Добрый и заботливый. Пускай и любит вечеринки и романы с женщинами. Скорей всего, он просто не знал, что делать с дочерью, которая внезапно после школы попала к нему на воспитание. Он не знал и сделал то единственное, что мог, - разделил с ней свой образ жизни. И ведь хороший человек, правда, хороший. Дочку не обижал, а, напротив, был сильно привязан к ней и старался, чтобы её жизнь была счастливой.
Отец Сесиль не хотел ничего дурного. И сама девочка тоже не хотела. Просто они оба слишком... эгоистичны, хоть это и не злой эгоизм вовсе, не такой, цель которого - жестокость и причинение боли другим людям ради собственного удовольствия. Они жили своими вечеринками и танцами, своей легкой жизнью, и окружали их точно такие же, как они, беспечные люди. Анна ворвалась в их жизнь совершенно непредсказуемо, как ветер, и внесла иной уклад во все, чем они дышали раньше. Анна взорвала их разноцветный и веселый мирок. Конечно, Сесиль, как ребенок - а ведь она ребенок, вопреки всем своим тонким рассуждениям и хитрым планам - была возмущена и растеряна, ей хотелось вернуть обратно свободу, веселье и отца, который всегда, что бы не происходило, будет на ее стороне.
Она жила играючи. И здесь она тоже заигралась. Наверное, ей даже и в голову не приходило, какими серьезными последствиями может обернуться её эгоистичное желание вернуть прежний мир. И было бы совсем не так страшно, если б девочка твердо и непримиримо отвергала притязания Анны на сердце ее отца и ее самой, а Анна являла собой образ типичной жестокой мачехи, которая хочет присвоить себе папу и выдворить дочку. Ситуация гораздо более неоднозначная. И потому гораздо более трагичная. Анна - прекрасный человек. А Сесиль действительно любит Анну. И практически готова принять этот новый образ жизни. Она какой-то частью сознания чувствует, что, пожалуй, ей и правда хотелось бы стать умной, серьезной, имеющей определенные взгляды на мир, читать, говорить о важных вещах, общаться с умными людьми... Но слишком уж она эгоистка, слишком, как все подростки, ценит свою свободу и жаждет развлечений, чтобы так просто согласиться на новые правила. Весь процесс воплощения коварных планов по разлучению отца и Анны Сесиль разрывают на части внутренние противоречия. Она то хочет вернуть все так, как было, то почти срывается и готова закрыть свой безумный проект. Она видит истину, все-таки видит глубокие чувства ее отца к Анне, чувства, каких еще не было прежде... но эгоизм оказался сильней. И он зашел чересчур далеко. Она ведь не знала, не могла знать, какой сильной бывает любовь. Не могла знать, что Анна не просто найдет себе другого мужчину, как Эльза, а покончит с собой, потому что жизнь без любимого человека ей не нужна.
Редкий случай, когда я не возмущаюсь по поводу правомерности самоубийства. Любовь Анны настолько печальна и единична в своем роде, что и в самом деле, как она жила бы без этой любви? Последняя любовь. И, может, по силе своей - первая действительно настоящая. Испытывая чувства такой колоссальной силы, будучи таким тонко чувствующим и глубоко переживающим человеком, как Анна, можно ли было сделать другой выбор? Нет.
Чем меня подкупает Франсуаза Саган - хотелось бы думать, что это особая черта всех ее книг, - так это поразительной краткостью. Книга совсем тонкая. Описания довольно скудны, Сесиль, рассказывая обо всем, не уходит в подробные описания. И все-таки в этой маленькой исповеди столько всего, столько горечи в конце... Они ничуть не изменились. Отец и дочь. Они оба будут такими же после истории с Анной, как и до нее. Время слишком быстро вылечило их раны, оставив только смутное ощущение грусти по утрам... наверное, этот надлом не оставит Сесиль в покое, испортив червоточиной все её привычные развлечения. И, может, когда-нибудь она изменит себя благодаря ему. Не хочу верить в обреченность. Не хочу верить, что отец и дочь ни на шаг не подвинулись с того места, где стояли в самом начале истории. Если такое ошеломляющее событие не смогло встряхнуть их, поставить лицом к лицу с самими собой и вынудить что-то кардинально изменить - то что вообще в этом мире сможет?

@темы: книги

21:58 

"Опасные связи", Шодерло де Лакло

carpe diem

Мы с этой книгой могли бы встретиться намного раньше. Два года назад, когда мой незабвенный преподаватель литературы в колледже поручил мне делать реферат о Шодерло де Лакло. И настаивал, чтоб я обязательно прочитала его единственный роман "Опасные связи". Я к совету не прислушалась. Не было времени у меня, по-моему, да и книга большого интереса не вызвала - никогда не была особым любителем любовных интриг.
Оказывается, роман этот есть нечто куда большее, чем простые любовные интриги, - и вообще, пожалуй, он совсем не только об изящных и безупречно действующих планах маркизы и виконта. Я совсем не была готова к тому, что увидела за этими интригами, не была готова к этой глубине характеров, к трагичному и почти безнадежному надлому, который не кем-то извне навязан, а их же собственными руками сделан. Несчастные люди. Счастливые для самих себя, но очень, очень несчастные на взгляд меня как читателя. Они, наверное, и вовсе не думают о том, что могло бы быть, если бы... А я представляла себе, какая судьба ждала бы всех участников этой истории, не будь маркиза и виконт такими, какими они сделали себя. И мне было от этого приятного зрелища очень грустно. Потому что, вопреки любому позитивному мышлению, они оба зашли так далеко, упали так низко и такое острое удовольствие получают от своего падения, что у них не было ни единого шанса измениться и пойти в другую сторону. Они упустили свой шанс. Они упустили свой шанс дважды. Была любовь... все-таки любовь, не важно, из каких источников она появилась, в любом случае - светлое, доброе чувство. Может, плодом любви между такими эгоистичными и вечно скучающими без игр и утех людьми стал бы порок еще более ужасный - а может, они нашли бы наконец-то покой и счастье в объятиях друг друга и оставили бы свои жестокие развлечения насовсем. Кто знает. Можно только гадать.
Маркиза де Мертей и виконт де Вальмон могли бы совершить что-то серьезное и даже великое в этой жизни, если бы употребили свои безусловные таланты в другое русло. Их нельзя назвать посредственными людьми. Они обладают весьма острым умом и способностью рассуждать логично и здраво. Они наблюдательны, разбираются в людях и в тех механизмах, которые управляют нашей жизнью. Они видят насквозь и общество, и представителей этого общества. И они процветают, пользуясь слабостями людей, нажимая на самые болезненные точки, дергая за самые эффективные рычаги. Они знают, как одной искрой зажечь огромный пожар. Их многоступенчатые, тщательно продуманные планы по соблазнению и обману доверчивых жертв не могут в каком-то смысле не восхищать, даром что это соблазнение и обман. Они действительно очень изящно и ловко действуют. Хитрые комбинации рождаются у них в голове за секунду - и в точности так, как было задумано, работают в жизни, почти по нотам.
И тем страшней наблюдать за происходящим, когда понимаешь, что маркиза и виконт просто развлекаются, ломая жизни других людей. Им просто скучно, они ищут новых ощущений, они, пресыщенные обычными утехами, ищут новых и находят самый лучший способ разогнать скуку в игре с людьми. И как легко им дается эта игра. Ни малейших угрызений совести. Ни единой мысли о том, что думающий и чувствующий человек, которого они унизили и растоптали, где-то там страдает и мучается. Закончив одну игру, они тут же приступают к следующей. Бесконечный парад развлечений, проектов и планов, занимающих ум, не дающих испытать скуку... и, может, пустоту внутри? Да было ли у них обоих в жизни хоть одно настоящее чувство, кроме того, что они когда-то давным-давно ощутили друг к другу? Ощутили - и подавили, упустили, своими руками превратили во что-то глупое и незначительное. А таким оно, судя по всему, не было.
Роман в письмах. Непривычная форма, которая была связана у меня со странным предубеждением, мол, скучно и быстро надоедает. Ничего подобного. Не надоедает. Напротив, я, кажется, ни разу еще не читала книг с таким потрясающим желанием не останавливаться вообще. У меня на полке стоял Кинг, начатый и даже захвативший. Я в принципе могла не узнать эту книгу, если бы не сходила на спектакль по ней и потом, зацепившись глазами в книжном магазине, не решила на удачу купить. Начала читать в метро да так и не оставила, пока не добралась до самого конца. Опуская сам сюжет и образы персонажей, бог мой, до чего увлекательно и вкусно написаны "Опасные связи"! Я часто покупаюсь на это изящество и неторопливость старых романов. На этот плавный, красивый, тягучий язык со множеством подробных описаний, с изысканными формами речи. Я просто покорена в самое сердце этой речью. А уж письма маркиза и виконт составляют мастерски - их описательному таланту можно позавидовать.
Между прочим, вторичность событий - мы видим не то, как они происходят, мы узнаем о них от участников и после случившегося, - ничуть не сбивает с толку. И не мешает представить себе картину в целом. Наоборот, какая-то особенная прелесть появляется во всем, когда читаешь не описание с точки зрения автора, а живой, непосредственный разговор людей, которые рассказывают друг другу об этих событиях. И разные лирические отступления, обращения, обсуждения двух и более тем сразу в одном письме не только не портят, а увеличивают привлекательность такого формата. Кажется, я полюблю романы в письмах. И ведь Шодерло де Лакло не просто пишет все в одном стиле, он примеряет на себя образы то наивной девочки, ничего не понимающей в жизни, то коварного и жестокого хитреца, то заботливой матери, то убитой горем женщины. И у него получается безупречно. Удивительный талант.
Так вот, возвращаясь к тому, с чего я начала, - это действительно не роман о любовных интригах. За интригами стоят характеры, целые жизни двух антигероев со всеми их бедами и проблемами, со всеми причинами, из-за которых они стали тем, кто есть. И так интересно представлять, что же происходит в душе виконта де Вальмона, когда из его приключения с президентшей выходит что-то гораздо более серьезное и человечное, что чувствует маркиза де Мертей, читая его пространные излияния о любви к другой женщине. И так горько осознавать, что всего этого могло бы не быть, если бы... Печальная история. И ничуть не легче от того, что один злодей умер, а другой навсегда опозорен и сломлен.

@темы: книги

13:48 

"Пятое правило волшебника. Дух огня", Терри Гудкайнд

carpe diem
Терри Гудкайнд - странный человек. Он пишет свои книги в разных стилях. "Храм ветров", например, был удивительно куцым в плане описаний и языка вообще. Короткие, ничем не примечательные предложения. Он как будто забыл, что рассказывает нам историю, а не передает сухими фактами последовательность событий. С "Духом огня" уже совсем другая проблема. Гудкайнд начал эту книгу так, что я не могла оторваться и читала, читала, читала, затаив дыхание, - не столько потому, что сами приключений Ричарда и Ко так увлекли меня, хотя, конечно, не без этого, а потому, что язык был замечательный. Такой, как я люблю. Такой, какой я полюбила в "Первом правиле волшебника" и которого мне категорически не хватало в последних книгах Джорджа Мартина. Описания. О эти прекрасные описания с изящными конструкциями, уймой интересных и вкусных подробностей, с не самым банальным (наконец-то) подбором слов. Да, я уже снова читаю хорошее фэнтези, а не перечисление событий в духе "она встала, он пришел". "Дух огня" и сам по себе очень увлекательный, а уж вместе с чудесным языком - вообще праздник.
"Не сдавайте позиции, мистер Гудкайнд" - хотелось мне пожелать автору. А он сдал. Сдал бессовестно и беспощадно в той же самой книге, на последних главах. Рвать и метать.
Но сначала о хорошем.
"Пятое правило волшебника" как-то сразу захватило меня, с первых строк, не отпуская почти до самого конца. Интересную вещь тут сделал Гудкайнд. Обрушил на нас, неподготовленных читателей, целую кучу новых персонажей, мест и линий в сюжете. Да, конечно, эти линии потом бесславно прервутся, а герои за ненадобностью будут убиты, но Андерит с его интригами, дворцовыми переворотами и чуть ли не игрой престолов был великолепен. С лучших традициях Джорджа Мартина, как говорится. Немного меньших размеров, и все-таки. Маленькое государство, стоящее обособленно от других, хоть и входит в альянс Срединных земель, а существует вполне себе независимо, ибо с оружием, которое защищает его границы, не совладает и сама Мать-Исповедница. Вот и творится в стенах этого государства черт знает что. Именно сюда в полной мере подходит пятое правило волшебника.
Учитывай то, что люди делают, а не только то, что говорят, ибо деяниями выявляется ложь. Правящая верхушка Андерита без стыда и совести дурит людей. А люди в этой стране, что андерцы, что хакенцы, - идеальная мишень для лжи. Они принимают ее быстро, легко и даже с благодарностью. У них не возникает не единого порыва поднять бунт, сломать систему или еще что-нибудь вроде того. Потому что система не только вокруг них, она прочно и безнадежно в их собственных головах. Хакенцев притесняют. Любой человек со стороны увидит это. Хакенцев заставляют платить за грехи, совершенные когда-то тысячу лет назад их предками. Платить за то, что сделали не они, а те, кто к ним самим не имеет ни малейшего отношения. История государства выдумана чуть больше, чем полностью. И никто даже не подумал задать себе вопрос - а правда ли это, а не было ли все совсем по-другому.
Бедные люди. Бедные, бедные люди. Бертран, Далтон и прочие господа с властью внушают им все, что угодно. Слова. Их главное орудие воздействия - слова, не подкрепленные поступками. Они болтают, болтают, болтают, а народ и счастлив слушать сладкую ложь. Они почитают Суверена за бога. За носителя великой и непреложной истины, небесной воли, которой нельзя противиться, - лишь с восторгом внимать и выполнять. И Ричард очень зря пришел в Андерит. Даже он, магистр Рал, к которому почти инстинктивно тянутся люди, ничего не смог бы поделать. Не смог бы сломать систему у этих людей в головах. Он обладает способностью просто и ясно выражать свои мысли. Он, как Искатель Истины, доносит эту истину так, чтобы любой, кто слушает, понял и принял. Здравомыслящий человек согласился бы, что Ричард прав. Он прав без лишнего самолюбования, без возвышений себя над обычными людьми. Он, хоть и стал магистром Ралом, такой же честный, искренний и простой, каким был в давние времени в Хартленде. Он действительно мог бы спасти этих людей, если б подчинение и слепота не сидели в них так глубоко и прочно. Они привыкли подчиняться. Они рабы по природе своей. Они увидят правду лишь тогда, когда ее сунешь им под нос самым жестоким образом. Как это случилось с Беатой. И я хочу верить, что эта девочка еще покажет себя, что она-то, потеряв прежние идеалы, обретет новые и совершит что-нибудь большое и важное. То, чего, вопреки моим мольбам Гудкайнду, не совершил Несан.
Терри Гудкайнд - странный человек. Он не использует свой же сюжет так, чтобы извлечь из него больше смысла и глубины. Несан. Мальчик-хакенец. Полностью продукт системы - фантомное ничтожество хакенцев у него в голове, он считает себя жалким и грязным. И все-таки у него есть мечта - безумная и априори невыполнимая. Стать Искателем Истины. Действительно, безумие - где он, мальчик, который даже и читать-то не умеет, и где Эйдиндрил с мечом Истины? Я думала, что, дав Несану такую мечту, отделив его этой мечтой от прочих хакенцев, Гудкайнд подарит ему какой-то особенный сюжет. Я даже составила этот самый сюжет. Ричард оказался без своего меча в стане врагов, но Несан, добыв меч с благородной целью, а вовсе не для того, чтобы с помощью него доказать, что он не насильник (мелко, слишком мелко), доставляет его Ричарду в самый решающий момент. А прежде того меч признает в Несане некое величие души, необходимое для истинного Искателя. Ничего подобного. Несан умер. Несан умер быстро и незаметно. От руки имперского солдата.
Ничего не совершив и никого не защитив. И зачем, мистер Гудкайнд, вы так обнадежили нас? Зачем все это было надо? Какой смысл несет смерть Несана, кроме, само собой, необходимости избавиться от более не нужного героя? Даже Мартин, пачками убивая своих персонажей, делал это не просто так.
"Не сдавайте позиции, мистер Гудкайнд" - хотелось мне пожелать автору. Ведь, несмотря на некие странные вещи, все было хорошо. Наконец-то никаких страданий и обожеонпредалменя между Кэлен и Ричардом. Наоборот, они здесь не вызывают у меня негативных эмоций. Позитивных, впрочем, тоже. Я не могу больше любить эту пару, и даже самые душевные моменты, - например, Ричард у постели избитой почти насмерть Кэлен - не трогают меня так, как должны бы. Язык прекрасен. События увлекательны. И все-таки не дотянул Гудкайнд, совсем чуть-чуть не дотянул. Два идущих рядом сюжета - нападение шимов на мир и дворцовые интриги в Андерите - разворачивались медленно и постепенно, нагнетая, усиливая напряжение с каждой главой, и вдруг - бац! - получили свой конец за пару-тройку страниц. Это как? Это ради ВНЕЗАПНОГО и НЕПОНЯТНОГО озарения Ричарда я читала всю книгу о том, как шимы убивают людей и выкачивают магию из мира? Это ради ВНЕЗАПНОГО переворота в душе Далтона и ВНЕЗАПНОЙ болезни, постигшей с его руки всех правителей, я читала всю книгу о том, как они строили многоступенчатый план о захвате власти?
У меня было такое чувство, будто меня обманули. Нечестно и жестоко. Развязка слишком стремительная, а язык снова, в который уж раз, скатился до скупого перечисления фактов. Я разочарована.
И все-таки наши "дурацкие волшебники" не отпускают меня. Я не могу бросить цикл, не узнав, что там будет дальше. Гудкайнд хоть и странный человек, а все-таки умудрился наконец-то ввести тот элемент, которого я ждала очень долго. Ребенок Ричарда и Кэлен. Мальчик-Исповедник. Да, Кэлен потеряла его, но, конечно, когда-нибудь сия беда нагрянет и всем будет очень, очень, очень плохо. Градус беспощадности зашкаливает. Нет, главные герои до сих пор живы (а будь это цикл Мартина, они погибли бы еще пару книг назад). Но им пришлось пережить столько физических и, главное, душевных страданий, что, боюсь, они не доберутся до конца пути целыми и невредимыми в обоих смыслах. А Джегань по-прежнему сидит где-то за занавесом. Сидит и плетет свои коварные сети. Уже которую часть мы фактически не видим и не слышим его, но все-таки он остается главным врагом бедного Ричарда - а Ричард взял и ушел в изгнание, бросив свой народ на растерзание этому коршуну. Да, конечно, он устал и потерял веру в себя, ему трудно освоить свой новый статус магистра Рала, трудно держать на плечах эту огромную ответственность. Но так нельзя, Ричард, в самом деле, так нельзя. Возвращайся назад. Ты нужен людям.

@темы: меч истины, книги

18:06 

"Четвертое правило волшебника. Храм ветров", Терри Гудкайнд

carpe diem
Четвертая книга. А наш любимый Ричард, хоть и магистр Рал, все еще не волшебник.
Простите. Не сдержалась.
Я с замиранием сердца жду, когда наконец магия Ричарда получит свое полное и могучее воплощение. Загадочный вы человек, мистер Гудкайнд. Кэлен с Ричардом полюбили друг друга через пару глав от начала первой книги, а с чародейством все тянете, тянете, тянете... Сил моих больше нет ждать!
А теперь надо бы серьезно поговорить о "Четвертом правиле волшебника".
Собственно, моя любимая вещь в этом цикле - правила - как-то обошла эту часть стороной. Почти не было влияния четвертого правила на всю историю. Мало того, даже самой формулировки правила толком-то и не было. В прощении есть магия… Магия исцеления... Это очень хорошо и правдиво, не спорю, и прощение даже немного было под конец страданий и скитаний Ричарда с Кэлен, но такого явного влияния правила на весь сюжет, как в предыдущих частях, не прослеживается. К сожалению. Зато Храм ветров сыграл на этот раз вполне себе значительную роль, больше, чем было у Камня Слез в свое время.
Судя по всему, Гудкайнд решил взять курс на серьезность и трагичность. Страшную, страшную трагичность. Он, слава всем богам Срединных земель, еще не убивает хороших персонажей направо и налево - но, кстати, он пошел по пути издевательств над героями дальше, чем незабвенный наш Джордж Мартин. Гудкайнд не убивает их. Он подбрасывает им все новые и новые мучения. Все новые и новые испытания, чаще психологического, чем физического плана. Кара... бедная, бедная Кара. Морд-сит с безупречной выучкой, она не прогнулась бы под любыми пытками. Но даже у нее есть слабое место, есть самый главный страх, сводящий с ума и превращающий гордую, сильную женщину в ребенка, который плачет и зовет маму, чтоб она убрала крыс. Поразительная по силе своей сцена. И очень тяжелая. За две книги я полюбила эту книжную Кару даже, наверное, сильней, чем совсем другую Кару из "Легенды об Искателе", и мне очень больно было видеть и чувствовать, как она, уже получившая возможность жить счастливо и спокойно, страдает.
Морд-сит. Я готова прославлять Терри Гудкайнда на каждом углу именно за то, кроме прочих достоинств, что он придумал таких людей, как морд-сит. Несчастные, глубоко больные душой женщины. С детства вырванные из привычной среды, из дома, из семейного гнезда. Обученные в жестокости и боли, страшной, невыносимой боли. Морд-сит - сплошная темнота и извращенность всех лучших человеческих чувств. Морд-сит - бесконечный мрак и отсутствие всего хорошего и светлого. Только желание причинять боль. Только равнодушие ко всему, кроме самих себя. Да и к самим себе, может быть, - эти женщины не живут, они существуют, они завязли безнадежно в болоте своей темноты, и, боже мой, Ричард, ты самая исключительная личность на свете, если сумел их оттуда вытащить. Морд-сит, которые кормят бурундучков с руки. Морд-сит, которые смеются и подшучивают над стражниками. Морд-сит, которые любят кого-то и даже признают вслух эту любовь. Ричард не просто показал им, что бывает другая жизнь, он терпеливо и осторожно учил их наслаждаться простыми вещами, видеть прекрасное вокруг себя, улыбаться и не быть в постоянном напряжении... получать искреннее, чистое удовольствие от жизни. Конечно, морд-сит готовы пожертвовать собой ради своего магистра Рала. Он воскресил их. Он подарил им свет.
И тем ужасней была смерть Райны - самая ужасная смерть, даже в ряду других смертей, которыми богата эта часть и цикл Гудкайнда вообще. Мне кажется, я никого из невинно убиенных автором персонажей не жалела так сильно, как Райну. Она получила наконец-то возможность спокойной и радостной жизни. Возможность любить Бердину без оглядки на безумного Даркена, который только счастлив высмеять любые светлые чувства. А лекарство от чумы было найдено через пару дней после того, как она погибла. Почему? За что такая страшная несправедливость? Эта несчастная, измученная прежним Ралом женщина... она более чем заслужила жизнь. А получила смерть. Нечестно, нечестно... и очень больно.
Но больше всех, как всегда, страдает Ричард. У него на плечах целая Д'Харианская империя. Даже просто дела по управлению таким большим государством требуют огромных затрат сил и времени, но, конечно, нельзя было оставить Ричарду только это. На него обрушилось совершенно безысходное пророчество с двойной развилкой - а Ричард не пророк, он ничего не понимает в пророчествах, они для него - путаница размытых и от того еще более страшных предсказаний. Каково ему? Знать, что в ближайшее время грянет чудовищная катастрофа, грозящая стереть с лица земли и его, и всех, кого он любит, ожидать со дня на день прихода этой беды - и не иметь возможности предотвратить ее. Потому что пророчество выражается туманными фразами, у которых может быть сколько угодно разных значений. Бедный, бедный Ричард. Он вынужден бороться с чумой -огонь, который не остановишь никаким мечом, - бороться с хитрым змием Джеганем, искать убийцу женщин, отвращать от себя Надину и в промежутках между тем решать как-то дела своего государства. Это слишком. Это действительно слишком для одного человека. Я бесконечно уважаю Ричарда хотя бы за то, что, много раз испытывая желание упасть лицом в стол и уснуть на веки вечные, он ни разу не сделал этого. Он всегда продолжал борьбу.
Сюжетные линии Гудкайнд закручивает все туже и туже. Манипуляции древних волшебников с Храмом ветров, запредельный мир, брат-предатель-маньяк, новые и все более опасные происки сноходца, Шота с ее пророчествами насчет сына Искателя и Исповедницы, многоплановые интриги Натана Рала... А концовка, как всегда, обещает нам еще больше развлечений. Кэлен, спасая жизнь Ричарда, вызвала из небытия неких таинственных существ... кто знает, какие бедствия они принесут в следующей части? А там еще Джегань прячется за сценой. Джеганя мало. Джеганя все еще очень мало. И меня терзают смутные предчувствия, что так мало его именно потому, что однажды он выскочит на сцену во всем своем злодейском великолепии, и будет у Ричарда опять веселая и безумная жизнь. Слава богу, Ричард снова встретил Зедда. И, может быть, Зедд успеет до новых неприятностей научить его хоть немного контролировать свой дар.
Ну и, по традиции, тонна возмущений отношениям Ричарда и Кэлен. Это, простите, что такое было? Мистер Гудкайнд, вы издеваетесь? Я даже поверить не могу, что в первой книге любила этих двоих. Нет-нет, по отдельности и Кэлен, и Ричард - образцы мужества и колоссальной силы духа, но, когда они вместе, - остановите Землю, я сойду. Уже вторую книгу Ричард и Кэлен попадают в неприятные ситуации из-за своих отношений. Очень странных отношений. То Ричард поверил вдруг без причин и доказательств, что Кэлен его предала и бросила, то теперь СНОВА поверил, что она его предала и бросила из-за обычной физиологической реакции здоровой женщины на.... то самое. К тому же, Кэлен представляла Ричарда на месте Дрефана. А ему хоть бы что. Он с какой-то радости приравнял секс к любви и сделал архиглупый, архинеправильный вывод. И ушел за грань нашего мира. Бросив тут и людей своих, и тех, кто любит его, и государство, и народ, - все, только потому, что Кэлен ЯКОБЫ не любит его больше. Как ты вообще мог подумать об этом, Ричард? Еще день назад, до жестокого плана духов, она любила тебя, ты был счастлив и не сомневался в ее чувствах, но тут же решил для себя, что за день она могла кардинально измениться. Где доверие, товарищи? Где уверенность друг в друге, раз уж любовь ваша так сильна и прочна? Они безнадежны. Стоит только дать им повод, тут же начнут сомневаться, обижаться и делать глупости.
Их линия в "Четвертом правиле" не вызвала, как и прежде, особых эмоций. Кроме возмущения. Даже свадьба долгожданная не особо порадовала. А уж эти мучения, мол, мы не можем быть вместе, нам нужно заключить брак с другими людьми, выглядят нелепо и ничуть не трогательно, особенно на фоне недавней смерти Райны. Смерть - безнадежна. Смерть разлучает людей по-настоящему. Бердина никогда больше не увидит Райну, а вы МОЖЕТЕ видеть друг друга, можете любить - в любви самой суть, в том, что ваше чувство никто у вас не отнимет, а вовсе не в физической возможности быть рядом.
В общем, я довольна "Четвертым правилом". За кучу событий, за развитие образа Ричарда, за развитие образов других персонажей - Натана, например, ведь так прекрасна и печальна его любовь к Клариссе. Только язык здесь у Гудкайнда внезапно стал очень сух и краток - мне не хватает больших и подробных описаний. Что ж, читаем дальше. Несмотря на явные недостатки и претензии, "Меч истины" продолжает крепко удерживать мое любопытство.

@темы: книги, меч истины

02:54 

"Контрапункт", Олдос Хаксли

carpe diem

Эта книга затягивает в себя, не отпуская ни на секунду. Таким было ощущение с первых строк - не зная пока, о чем буду читать, не зная, понравится ли мне, немного озадаченная указанием на без-сюжет и многоголосицу в аннотации, я вполне ясно и четко осознавала, что бросить "Контрапункт" не смогу. Просто не смогу успокоиться до тех пор, пока не будет перевернута последняя страница. Эта книга затягивает с головой. И не сразу понимаешь, почему, собственно, если люди только ходят и разговаривают, ходят и разговаривают, если, в самом деле, здесь нет привычной схемы построения сюжета - завязка, развитие действия, кульминация...
Это очень странный роман. Странный, не похожий на все, что я читала прежде. От книги всегда ждешь какой-нибудь структуры, ровного повествования, которое можно поделить на части. Сюжетных линий, либо идущих одна за другой, либо чередующихся друг с другом, но вполне последовательно, логично. "Контрапункт" - другой. "Контрапункт" - та самая многоголосица, которую обещал мне синопсис. Звучание нескольких голосов сразу, и, однако, они звучат перебивая друг друга, мешая друг друга, не создавая ничего гармоничного и цельного. Люди. Разные люди. Один мир, объединяющий их. Они живут в этом мире, они встречаются в ресторанах и на светских приемах, на улицах и в клубах, их дорожки часто и сложно пересекают одна другую, сплетаясь в тугой клубок. Они, в целом, обычные люди. На первый взгляд. Они разговаривают, любят, ревнуют, ссорятся, мирятся... но их как бы общий мир раздроблен на множество мелких миров. И каждый вращается в своем, обособленном мире, слышит только себя и думает только о себе.
Ни сюжета, ни главного героя. Просто жизнь. Просто люди, бесконечное разнообразие образов, у каждого - свои демоны, у каждого - свой мир. И все-таки они похожи чем-то, очень ощутимо похожи... одиночество и отсутствие смысла пронизывают жизнь каждого из этих людей. Скука. И пустота. И безысходность. Они много говорят о жизни и любви, о творчестве и будущем нашего мира, но реальный смысл есть только за словами Рэмпиона, он, действительно, живет по своим правилам, не рассуждая, а действуя.
Диалоги изящны и безупречно выстроены. Эти люди умеют красиво говорить. Им нравится слушать себя. Раздробленый хор голосов, твердящих каждый про свое... Многоголосица. Хаотичное сплетение жизней и характеров. Они скачут, как в каком-то безумном музыкальном произведении, от верхних нот к нижним, от тонкого и острого звука до басового громыхания... От женщины к мужчине. От молодого к старику. От светской гостиной к научной лаборатории. От любовной истории к убийству. Не уследишь за бесконечной сменой фокуса. Не угадаешь, кто следующим ступит на сцену под свет, чтоб через пару страниц уйти в тень и уступить место другому, вообще не похожему на него.
Они просто живут, ходят по вечеринкам, разговаривают, это просто выхваченный из потока их жизни отрезок, и они так же ходили и разговаривали до него, и будут так же ходить и разговаривать после. И будет идти куда-то без цели и смысла их богатая, насыщенная удовольствиями жизнь. Для чего? Чтоб развеять скуку. Чтоб найти удовольствия, которых они еще не пробовали. Чтоб найти ощущения, которых они еще не испытывали. К чему может привести этот вечный поиск... кто знает?
Многоголосица. Полная дисгармония не только друг с другом, но и с самими собой. Один меняет маски без конца, не способный в промежутках между ними найти себя настоящего. Другой искусственно вызывает в себе радость и горе, на самом деле не чувствуя ничего. Третья без устали охотится за наслаждением, окружая себя людьми и развлечениями, чтоб не остаться в одиночестве наедине с собой. Страшная какофония звуков в голове у каждого - они не могут ни себя понять, ни с другими людьми отношения построить. Куда они идут? Чего хотят? Какова цель этого бесконечного мельтешения? И есть ли она вообще, эта цель?
Убийство пропадает в этой многоголосице. Смерть исчезает за псевдофилософской беседой и очередным светским раутом. И поэтому они, смерть и убийство, еще страшней, еще безнадежней. Ничего не изменилось в этом мире с гибелью Спэндрелла. Если продолжить книгу, там будет то же самое, тот же шумящий гул разных голосов, поющих каждый свою песню, не слушая больше никого.
Это странный и невероятно мощный роман. Он погружает в себя и не дает оторваться, пока не закончишь читать. Едкие и приправленные сверху юмором описания, изящные диалоги, вообще язык настолько блестящий, что самая простая фраза может выстрелить куда сильней и больней, чем любые цветистые излияния. Ничего лишнего. Никакого пафоса и украшательства. А бьет прямо в цель.
Я очарована этой книгой. А ничто, казалось бы, не предвещало.
Мастер Хаксли, я хочу читать вас еще.

@темы: книги

12:57 

carpe diem
Кроме всего прочего, "Контрапункт" Хаксли - это череда совершенно потрясающих образов. И не потому, что все они - хорошие и глубокие люди, близкие мне по духу. Среди них вообще нет ни одного, кого я поняла бы и приняла полностью. Но эти образы... такие разные. Так остро, четко, тщательно написаны. Они ничуть не похожи друг на друга, хотя, бесконечно и путано пересекаясь в своем маленьком мирке, создают как бы созвучие... но не созвучны, не гармоничны. Они живут каждый по-своему, не слыша чужих голосов. И все же у всех есть общая нотка то ли обреченности, то ли полного омертвения, то ли сплошной и тяжкой скуки.

много текста

@темы: книги

13:29 

"Бегущий в лабиринте", Джеймс Дэшнер

carpe diem
Я люблю ворошить литературу для подростков в поисках жемчужин. Таких, как "Голодные игры", чтоб при внешней простоте и как бы подростковости они били в самое сердце и говорили о важном и нужном. И, к тому же, фильм по Лабиринту был очень хорош. И я крайне неравнодушна к сюжетам, где группа неких исследователей ставит эксперимент над людьми. Слишком много причин - взять и пройти мимо этой книги было нельзя. И мимо двух следующих частей - тоже. Общий вывод таков - не "Голодные игры", конечно, не лучший образец даже и подростковой литературы, можно было глубже и логичней, но я продолжу читать просто потому, что Лабиринт выгодно отличается от прочей популярной фауны подросткового романа. Дивергент, Делириум... слава богу, такой бессмысленной ерунды, как там, у Дэшнера нет. А это уже немало стоит.
Начну-ка с минусов - не будь их, книга была бы на порядок лучше. Подростковая литература - странный зверь. Авторы как будто считают свою аудиторию немного неумными и немного всеядными, раз уж они все, абсолютно все, включая мощные "Голодные игры", пишут свои произведения скучным языком. Не плохим, не хорошим - просто скучным. "Бегущий в лабиринте" как книга с литературной точки зрения не имеет ценности. Вообще. Он слишком... прост и незатейлив. И вроде бы вечным желанием вести рассказ от первого лица не страдает - опять же, его большой и знатный плюс. Автор - взрослый мужчина, почему он так странно и безвкусно пишет о серьезных вещах? Даже детскую сказку можно написать так, что читать её будет одно удовольствие и взрослым людям. Дэшнер вслед за прочими взял за непреложное правило писать никак. Обычные слова, обычные фразы, обычное построение предложений. Ничего, что помогло бы отличить именно Дэшнера от любого другого писателя в этой нише. Авторский стиль, где же ты? Нет, я не буду считать авторским стилем этот ужасающий и сильно назойливый сленг, которым пользуются приютели. Он не нужен, он ничего важного не сообщает читателю. Ну, разве что подчеркивает странную истину, мол, подростки, а уж тем более подростки-парни обязаны говорить с примесью грубых и смачных слов. Спасибо, не хочу. Лучше бы вместо сленга Дэшнер превратил скупой и стандартный рассказ о событиях с редким переходом на чувства хоть во что-нибудь особое и яркое. Метафоры, эпитеты, порядок слов... хоть что-то. У меня есть смутное подозрение, что где-то существует свод законов и правил для писателей подростковых книг, и там указано - подростковая книга априори не может быть написана хорошим языком. Ведь она же о подростках. И для подростков. К чему, в самом деле, им хороший и приятный на вкус язык? Лишь бы динамики побольше - у авторов-мужчин, любовных страданий - у авторов-женщин.
С динамикой у Дэшнера никаких проблем, не могу не согласиться. Одна из самых, пожалуй, захватывающих книг, что я читала. Лабиринт интересно читать. Просто потому, что ты никогда не знаешь, что выкинут загадочные Создатели, чтоб еще больше осложнить детям жизнь, что еще вспомнит Томас, какие кусочки мозаики встанут на место. Мозаика. Именно так. Необычная и чрезвычайно увлекательная структура. В тех же "Голодных играх" не было интриги с устройством мира - Китнисс на первой странице рассказала нам, что из себя представляет ее мир и система Игр. А главный герой Лабиринта - новичок, только-только попавший в это странное и страшное место, Приют. Мы начинаем путь вместе с этим новичком, мы, как он, растеряны, удивлены, мы ничего не понимаем. Но, хуже того, и другие обитатели Приюта тоже ничего не понимают. Они не станут теми, кто возьмет новичка за руку, проведет по Приюту и ответит на все вопросы.
Нет, большая часть книга - это ворох вопросов, который валится сверху и погребает под собой. Это мозаика с двумя-тремя фрагментами, и можно лишь строить бесконечные предположения о том, кто такие Создатели, зачем они построили Лабиринт и что, черт возьми, им надо от бедных подростков. Приютели, которых ужалил гривер, только добавляют масла в огонь обрывками своих воспоминаний, не давая ответы, а запутывая нас еще больше. И размытые сны Томаса добавляют вопросов. Вот что очень хорошо получилось у Дэшнера - бросить своего героя, и читателей заодно, в самую гущу непонятных событий, и передать весь спектр его эмоций на пути к разгадке тайн лабиринта - страх, удивление, растерянность, решимость найти выход вопреки всему на свете... Браво. Я не помню, чтоб читала еще что-нибудь подобное, и я восхищена таким необычным построением сюжета.
То, что происходит с приютелями, интересно. А конец лишь вышвырнул нас в новый, не менее странный и страшный мир, обрушив на голову нам новые и новые вопросы. По-прежнему ничего не понятно. И, разумеется, я не могу не продолжить чтение этих книг - я просто не прощу себе, если не узнаю высший смысл всей беготни бедных деток по Лабиринту.
Об очень заметных и бросающихся в глаза минусах говорить не слишком хочу. И так все было сказано до меня. Нелогичности, общая сомнительная реальность такого эксперимента над детьми... Ладно. Не будем. Может, в следующих частях Дэшнер подтянет все хвосты. Я лучше скажу напоследок еще немного о плюсах. Самый главный и важный плюс - Приют. Эта жизнь в неприступном кольце стен до неба, а за стенами - жуткие твари, а где-то над стенами - неумолимая воля Создателей. И остается лишь вязкая, душная безысходность. Они бьются в стены Лабиринта, пытаясь найти выход. Они гибнут, жертвуя собой ради этого мистического выхода. Они как-то строят, вопреки страху и отчаянию, свой маленький мир внутри стен. Они живут. Они борются. А между тем, конечно, каждому из них приходила в голову страшная мысль - а что, если выхода просто не существует?
Я не могу в полной мере представить, что чувствовали эти дети, насильно помещенные в Лабиринт, как мыши в клетку. Особенно те, кто первым попал туда. Я не могу представить, как они находят в себе силы вставать каждое утро и делать свою работу, а еще - помогать не сойти с ума другим. Это страшный мир, пускай даже не слишком логичный. И за то, что Дэшнер создал такой мир, что более-менее достоверно прописал его и дал нам возможность думать над ним, я благодарна ему.
Читаем дальше.

@темы: книги, антиутопия

23:04 

"Третье правило волшебника. Защитники паствы", Терри Гудкайнд

carpe diem
Было бы, конечно, куда уместней назвать то, что происходит в этой книге, кровью паствы. Потому что кровь льётся реками, захлёстывая и Эйдиндрил, и Дворец пророков, и, кто бы сомневался, несчастного Ричарда, которому из одной части в другую только хуже и хуже. Пускай всё заканчивается счастьем для него, соединением обратно со всеми близкими и любимыми, но там, в перспективе, всё очень, очень ПЛОХО.
И, кстати, так и должно быть. Ричард Сайфер (или, может, теперь будет лучше - Ричард Рал?) всё-таки тот самый человек, исключительная личность, от чьих усилий целиком и полностью зависит будущее Срединных земель, Д'Хары и вообще всего, что есть в этом мире Гудкайнда. И сам Ричард тоже понимает это. И с каждой частью становится всё сильней и крепче, хотя, честно сказать, ни разу не мудрей. Да, Ричард по-прежнему продолжает творить глупости и нарушать правила волшебника, но ведь сам же исправляет эти глупости, сам же искупает свою вину, делая всё, даже больше, чем всё, чтобы сберечь покой огромного мира. Он взвалил на себя слишком тягостный груз. Он уже прогибается под этим грузом. Что будет дальше? Нет, Гудкайнд вовсе не так жесток, как незабвенный убивец всех добрых персонажей Мартин, но и в его саге про Меч Истины я пока не вижу лучика света, который разгонит весь мрак до конца. На смену бешеным Защитникам Паствы пришёл Джегань, сноходец со своими коварными планами, а там ещё и сестры Тьмы бродят на свободе, вынашивая замысел проложить дорогу Владетелю в мир людей... и где-то ещё, за тёмным занавесом, Дети Погибели - я верю, что злобный автор и для них нашёл в сюжете какое-нибудь место.
Мне кажется, зря не любят Третье правило волшебника. Это хорошая часть. Хотя бы потому хорошая, что наш исключительный Ричард обретает большую глубину, раскрываясь с другой стороны. Он может быть магистром Ралом. Он, как бы не открещивался от своих корней, как бы не презирал необходимость приказывать людям и вести их за собой, может быть хорошим магистром Ралом. Люди не пропадут с ним. Ричард почти из пустого места выдумал дерзкий план по объединению всех стран под Д'Харой. И воплотил его в жизнь. Бывший лесной проводник, надо же, а сколько выдержки ему нужно было, сколько терпения, уверенности в себе, умения держаться достойно и несгибаемо, чтобы всё это сделать, чтобы забыть о себе ради спокойствия людей. В конце концов, эти люди ему чужие. А он готов бросить себя навстречу любой опасности, лишь бы все они могли жить в тихом, мирном государстве. И какая поразительная разница между Ричардом и Даркеном, между двумя магистрами Ралами, и как по-другому теперь звучит клятва верности, и как здорово, что те крепкие узы, которые создал древний Рал для своих людей, больше не будут извращаться ради злого дела.
Это хорошая часть. В ней много внезапных и далеко идущих поворотов в сюжете. Например, интриги под крышей Дворца пророков, попытки Верны распутать клубок, отделив врагов от друзей - и, к слову, это ещё один чудесный персонаж, которого я люблю, а вместе с Уорреном люблю ещё больше. Самоотверженная до предела служба аббатисы Свету, ещё более страшная, когда аббатисе приходится приносить в жертву людей, использовать их, убирать кого-то с дороги ради высшего блага. Морд-сит, очень изменившиеся благодаря новому магистру. Да, пускай не слишком убедительно выглядит это изменение, оно быстрое, не могли так скоро женщины, над которыми издевались всю их жизнь, с поломанной начисто психикой, вдруг подшучивать над Ричардом, смеяться и улыбаться так, будто ничего не было. Путь Денны к чувству, к любви, к доброте был куда более длинным и куда более достоверным. Мучительным. Морд-сит из этой части уже совсем не морд-сит. Как если бы не были ими никогда. Но, надо признать, их лёгкая, насмешливая манера общения с Ричардом меня умиляет.
А вот отношения Ричарда и Кэлен не просто не тронули, а даже начали раздражать своей банальностью и, вот что самое главное, статичностью. Эти двое полюбили друг друга буквально на первых страницах первой книги. Любовь возникла из воздуха, но, ладно-ладно, мы как-то смирились с этим. Ни вторая книга, ни третья ничуть не подвинули их связь с мёртвой, раз и навсегда установившейся точки. Ни нового, более крепкого доверия, ни глубоких душевных уз я не вижу и, кажется, надо бы оставить надежду увидеть. Они по-прежнему сомневаются друг в друге. Двух слов злобной и явно лгущей сестры Тьмы хватило Кэлен, чтобы поверить в измену Ричарда. Она, судя по глубине чувств, заявленной Гудкайндом ещё в начале, должна была со спокойной улыбкой пропустить эту глупость мимо ушей. У Кэлен нет никакой внутренней веры в Ричарда. А пора бы, если любовь и в самом деле такая сильная, такая серьезная. Одиннадцать частей, уважаемый Терри Гудкайнд, вы могли бы дать их чувствам хоть за одну книгу зародиться, созреть, пережить какие-то испытания, чтобы читатель искренне сопереживал им, чтобы связь, выручавшая Ричарда и Кэлен из тьмы отчаяния столько раз, не вызывала бы сомнений. Я отказываюсь просто принимать на веру, что они любят друг друга, не видя развития этой любви по сюжету. Никакущая романтика у Гудкайнда.
Продолжаем читать. Я так же считаю "Меч истины" неплохим образцом фэнтези-мира.

@темы: меч истины, книги

19:14 

"К оружию! К оружию!", Терри Пратчетт

carpe diem

О этот грязный и смрадный, странный и безумный, но всё же прекрасный до невозможности город! Анк-Морпорк. С рекой настолько забитой мусором, что по ней можно пройти, как по дороге. С убийцами в чёрных одеждах, которые ждут прохожего ночью во тьме. С кучей Гильдий, а каждая из них - сборище странных, неадекватных и часто очень даже опасных чудаков. С тотальной безграмотностью. С полным равнодушием к закону. Анк-Морпорк. Воры, убийцы, шуты, алхимики, волшебники. Говорящие собаки на улицах. Трактир для гномов. Смертельная еда на прилавке у Достабля. Это странный город. Грязный, смрадный, глупый, нужное подчеркнуть. Никто бы не назвал Анк-Морпорк красивым, а уж тем более великим, сам Ваймс, плоть от плоти города, терпеть не может его в перерывах между преданной службой ему. Город растёт вглубь и вширь, новые улицы Анк-Морпорка строят на старых улицах Анк-Морпорка, и вот же самое волшебное, что есть в этом странном городе. Он непредсказуем. Он чертовски непредсказуем. Куда унесёт Библиотеку очередной сдвиг в потоках магии? Из-за чего в тысячный раз взорвётся Гильдия алхимиков? Что прячут туннели под землёй? О чём разговаривают, пропуская буквы, горгульи на крышах? Это удивительный город. Особый город. Таких городов нигде больше нет. И ты сам не замечаешь, как лёгкое подозрение, что с Анк-Морпорком что-то не так, вперемешку с брезгливостью и удивлением, перерастает в тихие аплодисменты стоя этому городу. Пускай он грязный. Смрадный, мерзкий, набитый ворами, убийцами, троллями и гномами. Зато в нём живут бок о бок грязь и волшебство, безумие и красота, грубость и напевные звуки сказок. Ну что тут остаётся, господин Пратчетт, лишь снять шляпу в немом восхищении и сказать - спасибо за Анк-Морпорк. Я люблю его.
Ода городу. Ода Страже. О эти пьяные, безграмотные, вечно уклоняющиеся от своих обязанностей стражники! Они всегда будут верны стражничьему духу - пей, гуляй, не лови преступников, но если городу твоему угрожает опасность, встань во весь рост, забудь себя и защити город... даже самыми безумными методами, даже самым случайным попаданием в цель. Стражники падают в подземелье, упускают врага, тычутся в стены, жалобно клянут свой проклятый долг перед городом, но Анк-Морпорк может быть спокоен - ушли времена, когда Стража была лишь горсткой неудачников, которые бегают не очень быстро, а убегают - очень. Капрал Моркоу изменит мир. Сэм Ваймс (чья жизнь - город, чья жизнь - Стража) изменит мир. А патриций Ветинари, чьим изящным коварством я восхищаюсь всё сильней, глядит в самую душу Ваймса, отлично зная, что честный капитан не оставит Анк-Морпорк, и наплевать на любые приказы. Напротив, запрети ему спасать город, отбери у него значок, жени на богатой женщине - а Ваймс на веки вечные останется Ваймсом. Этакая константа Анк-Морпорка. Как и патриций. Они стоят друг друга. Не зря, видимо, у них пейринг :D Ну и, конечно, у нас тут снова чайник и доска для дротиков.
Каждый персонаж Пратчетта, кем бы он ни был - стражником, патрицием, продавцом бурды, собакой - колоритен и очень рельефно выписан. Двух штрихов достаточно мастеру, чтобы создать образ, который не забудешь никогда. Гаспод. Ангва. Достабль. Дуббинс и Детрит. И Моркоу. О, Моркоу, добрый, чистый, светлый больше, чем полностью, ты мог бы стать хорошим королём. У него есть мечта, и все мы – часть этой мечты, она изменяет мир вокруг него. Лучше не скажешь. До тех пор, пока Анк-Морпорк освещает своим ровным, тёплым и твёрдым сиянием Моркоу, с Анк-Морпорком всё будет в порядке.
Я готова собрать все книги Пратчетта до одной.

@темы: книги, любимые авторы, плоский мир

12:29 

"Стража! Стража!", Терри Пратчетт

carpe diem

- А это разумно, капитан?
- Разумеется, нет! Если бы мы были разумными,
то не служили бы в Ночной Страже!


Как это ему удаётся? Нет, правда, как у него выходит писать смешно, интересно и даже серьёзно сразу? Как он совмещает в своих книгах кучу несовместимых вещей? Как он заставляет меня то тихо замирать в восхищении, то нервно хихикать в кулачок, то стучать головой об стену от смеха? Откуда он такой взялся на мою голову, Терри Пратчетт?
Это я наконец-то сподобилась написать отзыв о Пратчетте. Хотя книга, первая из цикла про Стражу, не первая из того, что прочитала я. Благодаря одному пратчеттоозабоченному человеку, моё знакомство с ним было начато с "Ночной Стражи", невероятной вещи, для которой я пока ещё не смогла найти слов. Потом мне сказали читать цикл с самого начала, и я читаю. Я читаю, изнемогаю от восторга, плачу от смеха и требую, конечно, продолжения банкета. Безумного банкета. Крайне увлекательного банкета. Крайне смешного. И совсем-совсем непредсказуемого. Терри Пратчетт, вы - гений. Своей особой гениальностью. Это не умная, серьёзная литература, это не классика, это вообще не похоже на то, что я обычно беру. Но боги, все боги Плоского мира, Пратчетт - это Пратчетт. Читать без остановки. Лишь протягивать руку за новой порцией безумств.
Стража, Стража. Вот так же, как в названии, с восклицательным знаком, я кричала, открыв книгу. Здорово опять встретить знакомых стражников, да что там, уже любимых, после одной лишь книги, - Моркоу, Колон, Шнобби Шноббс... Меня радуют лениво-изящное величие Ветинари, грубая, часто пьяная правильность Ваймса, а уж когда Ветинари в темнице прислуживали крысы, а Ваймс велел патрицию закрыть рот - моё сердце было покорено безвозвратно и намертво. А Стража всегда будет Стражей. В любых обстоятельствах. Драконы, короли, горожане, потоп, смерч, что угодно, а Стража - это Стража. Сборище больных на голову неудачников, умеющих ходить не слишком быстро, чтобы не дай бог не догнать преступника, а убегать от опасности - очень быстро, пьющих, едящих, вяло тянущих свою стражничью лямку. Ненавидящих город. Любящих город. Они могут крыть Анк-Морпорк грязными словами, но, когда городу будет нужна помощь, они плюнут на все приказы патриция, на всю ничтожность шансов (один на миллион!) и пойдут на дракона, потому что у них есть упрямый, честный и преданный делу Стражи до мозга костей Ваймс, а ещё потому, что этот один на миллион обязательно принесёт им успех, ведь это же один на миллион, в самом деле! И, конечно, в награду за труды Стража робко попросит у патриция новый чайник и мишень для дротиков.
Как ему это удаётся? Сплетать в одну общую музыку грязь Анка и чудеса библиотеки, абсурд и напевные мотивы сказок, быт и волшебство? Как он оправляет всё это таким искрящимся, лёгким юмором, не скатываясь ни в пошлость, ни в глупость? Как он сочиняет сюжет такой идеальный во всех его поворотах, извивах, прыжках и кувырках, что ты читаешь, раскрыв рот от восхищения, и никогда не знаешь, что будет через секунду? Это Пратчетт. Это Плоский мир. Я иду, бегу, лечу читать цикл про Стражу дальше.

@темы: плоский мир, любимые авторы, книги

12:01 

"Вино из одуванчиков", Рэй Брэдбери

carpe diem

За стеклом бутылки горит ровный, тихий свет ушедшего лета. Чтобы возвращаться к нему, если будет холодно зимними вечерами, если заскучаешь по солнцу, лугу, небу и мягкому ветру. Лето ушло. Оно и сейчас уходит - вот, уже последняя неделя, на улице пахнет осенью. Дуглас Сполдинг может вдохнуть звуки и запахи лета, открыв бутылку вина из одуванчиков, а я - книгу волшебника Брэдбери. Мы прожили с ней одно чудесное, полное колдовства, смерти, жизни, счастья и печали лето, всего лишь одно, но такое огромное, разное... бесконечное.
Оно соткано из лоскутков разного цвета. Как пёстрое покрывало. Лето - это маленькая жизнь в глазах ребёнка, который открыт всему на свете, который счастлив жить и дышать. В этой жизни, конечно, отыскалось своё место не только счастью, никогда жизнь не бывает полностью счастливой. Но и полностью несчастной, тёмной - тоже. Свет и тьма изящно сплетаются друг с другом, жизнь и смерть, день и ночь, тысяча самых разных противоположностей, они звучат вместе, плавно и спокойно, как мелодия, то поднимаясь вверх, то опускаясь вниз, звуча то яркой радостью, то тихой тревогой, то острым страхом, то мирным покоем в душе. Мелодия жизни. В границах одного, бесконечного, лета. И за стеклом бутылки вина из одуванчиков это лето поёт и горит тысячью оттенков, чтобы люди никогда не забывали о нём.
Так же искусно, как свет и тьма, смерть и жизнь, живут рядом в мире волшебника Брэдбери взрослые и дети. Дуглас и Том собирают ягоды в лесу, играют в прятки и спасают восковую куклу из заточения; полковник Фрилей слушает другие города, Лео Ауфман мастерит Машину счастья, бабушка тихо умирает в своей постели. Дети видят то, что происходит у взрослых, и смотрят вокруг немного иначе, становясь взрослей. Взрослые учатся лёгкости и простому счастью у детей, наблюдая за ними. Эта книга кажется на первый взгляд сборников зарисовок на разные темы, объединённых лишь одними героями, но Брэдбери, мастер, так осторожно и гармонично сшивает их в лоскутное одеяло, а вместо иголок и ниток у него солнечный свет, тихие вечера на веранде, жара над городом, тёплое дрожание воздуха и ослепительное, торжествующее над всем чувство жизни. Я живу. Я дышу. Я вижу мир вокруг себя. Я есть в этом мире. Я - есть.
И ничего не нужно усложнять, на самом деле. Не нужно искать смысл всего сущего где-то за горизонтом. Не нужно изобретать Машину счастья - она была уже давным-давно изобретена, задолго до нашего рождения. Счастье - это когда бежишь во весь дух по страшному, тёмному оврагу, а за тобой гонятся тени. Когда лежишь на траве, закинув руки за голову, и щуришь глаза на солнце. Когда на кухне шумит коробками и банками бабушка и пахнет чем-то загадочным, вкусным. Когда скрипят на ветру верёвочные качели. Когда ручка легко скользит по страницам блокнота. Это - счастье. Его не нужно искать. Оно - здесь и сейчас. В этой искрящейся, яркой и полной жизни секунде. Если чуть-чуть приглядеться, можно увидеть новую грань всех привычных вещей - и так крутить, вертеть мир с одной стороны на другую, делая открытия, которых во всём тысячи и тысячи. Жить. Чувствовать жизнь. Любить жизнь. Ловить мгновение. Простой рецепт счастья от волшебника Брэдбери.

@темы: книги, любимые авторы

12:49 

"Мы живые", Айн Рэнд

carpe diem

Нельзя было выбрать более чуждую мне тематику, чем тяжёлая жизнь в СССР. Чуждую - не потому, что испытываю какие-то негативные чувства к ней, а просто никогда не читала об этом, боялась читать. У меня даже было некое странное предубеждение без оснований - может ли эта жизнь в СССР ухватить меня за нерв и крепко держать, без лишнего морализаторства, без идеализации советских времён, мол, раньше было лучше, чем сейчас... Айн Рэнд - автор-титан в литературе. Я преклоняюсь перед её цельным, идеально отшлифованным талантом. Про что бы она не писала, я буду читать, затаив дыхание, слушать каждое слово, собирать цельную картинку из кусочков, удивляясь, что любой из них нужен, важен и стоит там, где должен стоять. Её книги - совершенство. Во всех отношениях. Даже этот первый роман, хотя и видно, что он всё-таки первый, но сюжет разработан и тщательно прописан, ничего лишнего, все слова сцеплены друг с другом, чтобы создать объёмный и цельный узор. На мой взгляд, здесь Айн Рэнд слишком многословна, нет той идеальной лаконичности и скупости, но полноты использования слов, как в "Источнике", и всё же самое главное, за что я люблю её, уже начинается тут, уже формируется, чтобы после стать великим "Источником".
Картинка этого мира, живая и ослепительно яркая в своих подробностях, въедается под кожу, сжимает горло, рвёт сердце. Пожалуй, здесь и нужна была многословность, - ты живёшь там, вместе с Кирой, Андреем, Лео, ты дышишь этим грязным воздухом, ты мёрзнешь в очередях на холоде, ты хватаешь последний глоток свободы на снегу. Это страшно. Это беспощадная, чудовищная правда. Это то, как система ломает летящего к небу человеку, обрывает ему крылья и тащит обратно, к земле, не только в СССР, но и повсюду, в каждой системе. Это то, как человек хочет жить вопреки всему на свете, но там, где жить нельзя, где можно быть лишь массой, а не личностью, где система безнадёжна и подавляюще абсолютна.
Товарищ, гражданин, хлебные карточки, чистка, партия, старый примус, очередь за хлебом, работа с утра до вечера, а потом - общественные мероприятия, митинги, парады, красный флаг, и снова, и снова, и снова... Бесконечная борьба за выживание. Бесконечная. Как замкнутый круг. Протянуть от одного пайка до другого. Не жить, а выжить. Никаких радостей, лишь бы не умереть с голоду, лишь бы накормить, одеть, согреть семью. И вечный страх - как бы тебя не заподозрили в неверности Советам, как бы не решили, что ты недостаточно активен, общителен, политически правилен... Страх, страх, страх. И нет надежды, что когда-нибудь это закончится.
Конечно, коллективизм советской власти - ужасная вещь. Стремление подавить свободу мысли и чувств, свести всё время и силы людей к борьбе за кусок хлеба, чтобы у них не осталось этих сил и этого времени на что-то личное, опасное для властьимущих - ужасно. А всё же у меня вызывает большое сомнение сам мотив "личность против государства" в этой книге, я не поверила ему так, как было в "Источнике", я не поверила ему, потому что его здесь, в сущности, нет. Впрочем, я не права, мотив есть, идея индивидуализма как будто определяет весь роман, да только она абстрактна и размыта в воздухе, лишь идея, не наполненная никаким содержанием. Кира Аргунова. Борец за свободу личности, отрицающий коллективизм и служение государству. Человек, стоящий над серой массой, который всё видит и понимает, но ничего не может сделать. А вот пыталась ли Кира что-нибудь сделать? Я вижу в ней внутреннего борца, ничуть не пробующего изменить ситуацию. Настоящий борец - это Саша Чернов. У него были не только мысли о свободе, но и поступки, чтобы приблизить эту свободу. Пускай то, что делал Саша и другие борцы, было лишь ничтожной каплей в океане, они что-то ДЕЛАЛИ, они не думали, а ДЕЛАЛИ, хоть и потерпели сокрушительное поражение.
Кира предпочитает отстаивать своё право на свободу в мыслях или редких, очень редких словах. В разговорах с Лео. Но никогда Кира не сделает что-нибудь, что помогло бы достичь этой свободы, ладно, не для всех, но хотя бы для себя. Она не бунтует открыто, не вступает в борьбу за свои убеждения, она, видимо, хочет лишь донести их до такого места, где можно спокойно жить. То, что сделали Саша с Ириной, то, как они поплатились за это - вызов системе, шаг к свободе, капля в океане, но поступок, действие, подтверждение их взглядов и желаний. А развязка всей якобы борьбы, которую вела Кира, - побег за границу. Да, может быть, отчаяние толкнуло её на этот побег, может быть, идея предполагает, что другого выхода у Киры не было - пожалуй, она и правда ничего не добилась бы, поступая так, как Ирина и Саша. Но в этом был бы какой-то смысл. Кира Аргунова - не борец за свободу, за право личности быть собой. Кира - борец за себя. Ей хотелось только жить спокойно там, где люди не будут её трогать. Я не согласна с такой позицией и, кажется, именно здесь мы с Айн Рэнд безнадёжно разойдёмся во мнениях. Я всеми руками за то, что человек должен быть свободен, за торжество личности над серой массой, за индивидуальность против коллективизма, только вот если эта свобода выражена в эгоизме, я не могу принять такую свободу.
Какова философия Киры? Она, по ей мнению, а ещё, может быть, Лео, может быть, Андрей, - люди, превосходящие большинство. Именно они заслуживают свободы и хорошей жизни, ими нельзя жертвовать ради массы, а вот массой ради них, видимо, можно. Что есть ваши массы, как не миллионы глупых, съежившихся, безразличных душ, у которых нет собственных мыслей, собственных мечтаний, собственных желаний, которые едят, спят и беспомощно твердят слова, вбитые в их мозг другими? И для этих вы пожертвовали бы несколькими, кто знает жизнь, кто есть сама жизнь? Философия Киры обозначает, что серая масса в принципе не имеет права на жизнь, только в качестве обрамления и расходного материала для великих мира сего. Только вот что же делает Киру выше этих людей, которые работают не покладая рук, лишь бы получить лишний кусок хлеба для ребёнка, больной матери, пожилого отца? То, что она хочет бороться не за других, а за себя? То, что она проповедует жизнь ради своего удовольствия? Кира видит массу как массу, будто нет больше на свете людей мыслящих, думающих, со своими желаниями и мечтами, кроме неё, Киры Аргуновой. Будто человек, работающий на фабрике за кусок хлеба, априори теряет человеческий облик и обращается в тупое, глупое, серое животное. Кто дал ей право судить? Сколько людей она видела за свои восемнадцать лет, чтобы делать выводы? Эти якобы тупые, глупые и серые что-то делают, не для себя, а для других, это и есть высшая ценность в любой системе, а Кира со своим индивидуализмом не вызывает ничего, кроме недоумения. Я, наверное, просто не могу сочувствовать эгоистам. А ведь у Айн Рэнд все главные персонажи - эгоисты. Правда, разумный эгоизм Говарда Рорка не вызывал у меня таких противоречий, не знаю даже, почему... Может, слишком здесь критическая обстановка, слишком нелепо выглядят убеждения Киры, слишком они не обоснованы, не имеют смысла в контексте голода, холода и борьбы за выживание, чтобы всерьёз восхищаться ими. Не знаю. Просто Кира Аргунова - персонаж, которого я не смогу понять никогда.
Впрочем, противоречия ничуть не мешают получать удовольствие от мастерства Айн Рэнд. Отличная книга. Монолитная. Ещё не настолько совершенная, как "Источник", но интересно наблюдать, как начинался путь моего лучшего Автора с большой буквы.

@темы: книги, айн рэнд, любимые авторы

12:49 

"Красное и черное", Стендаль

carpe diem

Я была готова к тому, что эта книга, такая известная и обязательная к прочтению для девушек, по словам моего отца, мне ничуть не понравится. Я даже знала, что будет именно так. Изо всех сил я вчитывалась в каждое слово, пробуя разглядеть за ними смысл, такой смысл, который помог бы мне избежать совсем уж страшного разочарования. И не нашла. Вообще ничего не нашла. Конечно, любовный роман — вещь очевидно неподходящая для меня, а всё-таки иногда они попадают мне в руки, я читаю их, в качестве ознакомления с классикой, так было, например, с «Милым другом» или двумя книгами Джейн Остин. Но, как бы ни были похожи эти любовные романы друг на друга, как бы ни были скучны, а Джейн Остин читать, во всяком случае, интересно. У неё хороший язык. Приятный, тягучий, с обилием деталей и подробностей, прекрасно написанных. И ради языка, а так же самой манеры изложения и некоторых любопытных образов я могу, почти не мучаясь, читать Джейн Остин. Её книги мне дают хотя бы эстетическое удовольствие. «Красное и чёрное» - настолько пресная вещь, что это был вопиющий, почти единственный за всё время случай, когда мне было скучно. Просто скучно, и больше ничего. Ни малейшего интереса к тому, о чём я читаю. Огромное желание перелистывать страницы вперёд... тоска, тоска, ужасная тоска.
Что-то было не так с этой книгой с самого начала. И вроде бы начиналось всё многообещающе — юноша со светлыми помыслами, из семьи грубиянов, которые не понимают его чистые порывы, его тягу к знаниям. Но дальше стало происходить что-то уж совсем странное. Честное слово, очень часто я ловила себя на том, что просто не понимаю, куда, зачем и почему идёт Жюльен Сорель. А ведь читала я даже с чересчур острым вниманием, в поисках смысла, и старалась не упустить ни одной детали, да только суть всего ускользает из головы, один эпизод никак не вяжется с другим, а мотивация персонажей никак не обретает ясность. Мне-то, конечно, казалось, что какая-то проблема со мной. Я удвоила усилия разобраться, что же за изюминка в этой книге, о чём она, почему так известна, но, вчитывайся-не вчитывайся, а просто «Красное и чёрное» - некий набор событий и мыслей, не имеющих никакого отношения друг к другу. Любовь. Поиск места в жизни. Политика. Религия. Женщины. Наполеон. Что, господи, здесь вообще происходит? Не помню, чтобы другая книга хотя бы раз вызвала у меня такое большое недоумение. А ещё — подозрение, что кто-то меня тихонько, исподволь обманывает, выдавая за книгу то, что не имеет толком ни сюжета, ни развития героев, ни смысла.
Ну правда, о чём же «Красное и чёрное»? Тут есть любовь, поиск места в жизни, политика, религия, женщины, Наполеон... есть целая куча разных сторон того времени, так что, пожалуй, Стендаль считал своей задачей представить нам картину эпохи, в которой он жил. Да только никакой цельностью не обладает эту картина, не создаёт она впечатление большого и великого полотна, как, допустим, у Голсуорси в «Саге о Форсайтах». Это не такой мир, тщательно обрисованный и в глубь, и в ширь, который служит фоном для формирования характера и жизни Жюльена Сореля. Это просто мир. Как мозаика, наспех собранная из кусочков. Из всяких кусочков. Не важно, о чём, не важно, как глубоко. Будто бы автор сам не знал, что именно он хочет показать в этом мире, и захватил всего понемножку, но ничего из взятого не вышло хорошо и до конца, это просто какие-то нелепые наброски, не имеющие смысла и связи с сюжетом. К чему нужно описание собрания реформаторов на много страниц, если потом Жюльен даже не вспомнит про него ни разу? К чему религия, политика, Наполеон, если ни одна из этих вещей никак не изменит характер Жюльена, никак не скажется на образе его мыслей и чувств? Длинные, бесконечные главы не пойми о чём и для чего, и эта скука возникает потому, что ты не понимаешь, что читаешь, не видишь связь между одной главой и другой, да ещё написано всё это скучным, бледным языком. Добавила скуки и очень небрежная работа переводчиков-редакторов — они делают не только опечатки и ошибки в словах, но и странные несоответствия падежей, чисел и так далее. Тяжёлая книга. Вязкая и неприятная на вкус.
О чём же «Красное и чёрное»? В глубине каждая тема, за которую взялся Стендаль, не имеет смысла. Любовь, например. Что это за искусственная, почти силой самому себе навязанная любовь, из пустоты возникшая, Жюльена к Матильде и Матильды к Жюльену? Где у неё светлый и добрый дух, где общность сердец, родство душ, где хоть что-нибудь? Что-нибудь, из-за чего их вечные расставания, охлаждения и возгорания должны тронуть меня, заставить сопереживать им? Никогда не видела настолько извращённого, даже насильственного чувства. Движения души Жюльена и особенно Матильды не имеют ни причин, ни логики, ничего. Я его люблю, когда он горд и холоден со мной, а может, не люблю, а вот когда он смотрит глазами собачонки, он не нужен мне, я презираю его, а теперь снова люблю, ведь он заигрывает с другой женщиной, а ведь он просто крестьянин, напишу отцу, брошу вызов миру, любовь свободна и вечна... Нет уж, спасибо, я отказываюсь принимать такую любовь. Если она и вправду такова — бессмысленная, глупая, из крайности в крайность, из воздуха, - то лучше никогда не читать этих дурацких романов о любви. Отношения Матильды и Жюльена не вызывают никаких эмоций, кроме отвращения. Да, только отвращения, потому что они искусственны и натянуты, не обоснованы, пусты. А этот всплеск чувства Жюльена к госпоже де Реналь так нелеп, что даже не знаю, говорить ли о нём. Жюльен ВНЕЗАПНО решил застрелить её из мести за разбитые отношения с Матильдой и ВНЕЗАПНО понял, что любит её, а не Матильду, за которую и стрелял. Жюльен Сорель вообще очень внезапный юноша. Его как будто рвёт в разные стороны, и он кидается то туда, то сюда, повинуясь своим порывам, на самом деле совершенно не понимая, чего хочет. Это не образ персонажа, а какие-то резкие штрихи и линии, которые рассыпаются на части, когда их пытаешься как-то объединить в одно целое.
Философские размышления в тюрьме о тщете жизни и отказ от этой жизни, храбрая готовность умереть, чистая любовь к госпоже де Реналь у смертного одра... Это всё выглядело бы хорошо и трогательно, как, например, духовное преображение Раскольникова, если бы по логике следовало, как и положено развязке, из всего предыдущего, если бы у него были причины и мотивы, понятные читателю. Но никаких причин и мотивов нет. Возвышенность последних сцен не связана с пустой жизнью Жюльена Сореля до тюрьмы. Я не верю в это внезапное преображение и осознание важных вещей, я не верю в глубину души Жюльена, я вообще не верю ни в этого персонажа, ни в этот мир, ни в эту книгу. Ничего более не цельного и бессмысленного в жизни не читала.

@темы: книги, торжество абсурда

16:23 

"1984", Джордж Оруэлл

carpe diem

Не ожидала, что другая антиутопия, после этого жуткого дивного мира Хаксли, сможет меня испугать настолько. Мне почему-то казалось, что страшней просто некуда. Нельзя изобрести модель ещё более ужасающих перспектив на будущее, чем Хаксли с людьми из пробирок и полным отсутствием души. Да, дух рациональности из дивного мира так же отвратителен и очень, очень близок нашему миру, но эта тотальная несвобода по Оруэллу, мне кажется, что-то намного конкретней, реальней и, вообще-то, уже бывавшее в чуть меньших размерах много раз. И наверняка ещё будет. Если дивный мир ошеломлял меня именно внутренним сходством тех пустых и насквозь разумных людей с современными людьми, то здесь уже на первый план полностью выходит система. Огромная и страшная Система с большой буквы.
Абсолютный контроль над всем, что делает человек. Нет, не только делает — говорит, думает, думает о том, чтобы подумать. Даже самая ничтожная мысль, как-то выдавшая себя, в бормотании во сне, в изгибе губ, в неловком жесте руки, уже опасна для системы, уже ставит человека на заметку всевидящему оку Старшего Брата. Мыслепреступление. Кто не допускал хотя бы раз неправильных, запретных мыслей в голове? Мы не всегда хозяева своим мыслям. Но для этой системы нужно, чтобы люди не могли и на миг обратиться мыслью в мятежную сторону — тот, кто раз подумал о вещах, о которых ему думать не полагается, уже может быть назвать преступником. Пускай мыслепреступником, но система требует лишь идеального, безупречного подчинения. А человека, который опасен, можно удалить. Отовсюду. Из жизни, из списков, из газет, из памяти людей. Его как будто вообще не существовало на свете. Он исчез. И система стоит, как стояла, не возмущённая даже малейшим колебанием.
Чего не было у Хаксли, так это холодной, железно убеждённой жестокости партийцев. Нарушителей спокойствия в дивном мире просто выбрасывали куда-нибудь на остров, к таким же, как они, дикарям и мятежникам, забыв про них. Что-то в этом было немного обнадёживающее, светлое, ведь там, в отдалённых уголках мира, Гельмгольц может писать стихи о важном и настоящем, и стихи эти, хоть не затрагивают систему, зато живут и дарят свою магию кому-то. Надежда. У Хаксли была надежда. Самоубийство Дикаря не выглядело так ужасающе, как могло бы, ведь Дикарь — не один, таких Дикарей где-то на далёких островах много, они живут, думают, чувствуют. У дивного мира есть добро и свет. Океания безнадёжна настолько, что хочется тут же на месте захлопнуть книгу и не видеть, не видеть это страшное место, в котором предатели прячут себя за лицами друзей, а тот, кто, казалось бы, носитель бунтующего Братства, носитель надежды, воли, силы, твёрдых и правильных слов, стоит твёрже всех прочих на вражеской стороне.
Я вообще-то не очень жалую книги, где всё окрашено лишь одним, тёмным, цветом, а разорвать замкнутый круг априори невозможно. Но Оруэлл, видимо, задумывал изобразить как раз такую систему, абсолютную, вечную, которая подомнёт под себя любой бунт и одержит победу над всеми мятежниками. У него получилось. О да, более чем получилось. И я всё-таки готова признать для таких вещей право на существование, потому что, будь Океания не безнадёжна, она не окатывала бы ледяной водой, не въедалась бы в сердце, заставляя думать и любить, хотеть и делать, наслаждаться своей свободой, ценить, в конце концов, не такой уж плохой наш мир. А ещё, конечно, стараться изо всех сил не допустить превращения этого мира в тот дивный у Хаксли, в эту Океанию у Оруэлла. Я думаю, антиутопия — самый важный жанр для тех, кого волнуют большие проблемы общества, хоть дух рациональности, захватывающий всё вокруг. Просто поразительно, как люди в другом веке смогли заглянуть на много лет вперёд и так точно угадать, что будет с миром. Конечно, мы ещё не в Океании, не в дивном новом мире, но ведь они возможны, в любой момент возможны, и возможность эта — чудовищна, возможность эта — сигнал к действию.
Но если можно было говорить о борьбе у Хаксли, то Оруэлл наизнанку выворачивает саму идею мятежных мыслей и поступков — они совершенно, безнадёжно безнадёжны. Система не имеет границ в своей власти. В её руках всё, настоящее, будущее, прошлое. Никакого труда не составит переделывать хоть целые эпохи прошлого тысячу, десятки тысяч раз, сделав это прошлое пластичным и подвижным. Ведь в самом деле, исторические события, которые зафиксированы в книгах и в памяти людей, должны быть чем вроде монолита, неколебимого, постоянного, чтобы люди могли опереться на историю, но система сделала эти события своей собственностью — ничего больше нет постоянного в мире. Книги переписываются. И память тоже подвергается изменениям. Со стороны самого человека. Метод двоемыслия, который открыла партия, как будто фантастический, но самовнушение — сильная штука, под давлением чего только не создаст в голове человек. Система и человеческое мышление присвоила себе. Вот она, тотальная несвобода. Человек здесь не владеет ничем, абсолютно ничем, даже он сам не принадлежит себе. Мятежники во всех притесняемых государствах должны обозначать собой свободу. Но даже сопротивление — в руках партии, она использует его для своих целей точно так же, как прошлое и труд людей. Надежды нет. Система абсолютна.
Ощущения от Хаксли и Оруэлла похожи. Читаешь на одном дыхании, но удивление, жалость, ужас приходят поздней, главное чувство — огромный, тяжёлый груз этого дикого мира, пригибающий вниз. Просто не получается здесь, как на других печальных вещах, плакать, ругать в голос, здесь кончаются слова и эмоции, отзыв-то вышло написать спустя несколько дней, когда всё улеглось и чуточку притупилось. Гигантское ошеломление и больше ничего. Поэтому я не знаю, как говорить об этой книге. Она совершенно чудовищная. И её надо прочитать всем.

@темы: антиутопия, до глубины души, книги

12:28 

carpe diem
Второй день изучаю окрестности. Оказывается, вокруг нашего дома - куча мест, где я не была или была плохо. На пикник с мамой собрались внезапно, в девять часов вечера, и это, кстати, лучшее время для прогулок - ни духоты, ни жары, лёгкий ветерок и закатное солнце. Впервые после большого перерыва села на велосипед. И очень, очень зря задвинула его на балкон на пару месяцев, ведь это здорово, здорово - мчаться, обгоняя всех, ловить резкий ветер в лицо, чувствовать энергию и силу в себе, мчаться, не останавливаясь, на предельной скорости, пока ноги не заболят... Ух. Мама тихонько бежала - ну ладно, шла - сзади :D Совсем возле нас есть чудесная речка, за трамваями, огромное пространство с травой до пояса, узкой тропинкой, деревьями, прудами - почти как за городом. Красота. И выйти оттуда можно в любую точку соседней улицы. Надо бы чаще бывать там, столько ещё неизведанного! Потом сидели на случайно найденной скамейке, уплетали бутерброды и кормили голубей.
Вчера вот папа зашёл в гости, ему захотелось посмотреть на моё обиталище. Обожаю проводить избранным людям экскурсию по священной обители :3 И особенно - по книжному шкафу. Папа перебрал все книги до одной, одобрил коллекцию почти полностью, даже взял пару книг почитать - Фрейда и Мураками. Да, мой шкаф беднеет, уже четыре книги забрали, а ведь три штуки из "Вампирских хроник" ждут тебя, Ренья, так что дырки в рядах весьма ощутимы :D Обсудили с папой в процессе пару вещей, прочитанных мной и только планируемых для чтения. Книги, книги. Я ушла из "Саги о Форсайтах", теперь мне нужен мир, большой, хороший, весёлый и серьёзный сразу, а для таких определений ничего лучше Пратчетта не найти. Пратчетт поедет со мной в Крым. А сейчас, перед миром, я хочу, отчётливо хочу, читать что-нибудь. Нет какого-то конкретного настроения, сюжета, героев, я абсолютно открыта для любой из этих книг, стоящих у меня на полке, из классических книг вроде, например. Оруэлла, которого и читала, чтобы сравнить с Хаксли. Волшебное чувство. Когда не тянет к чему-то одному, а можно взять какую угодно книгу и знать, что она найдёт в тебе отклик, что ты точно сможешь прочитать её, пожить с ней. Наверное, дальше будет "Красное и чёрное" Стендаля ("Ты обязана прочитать!" - говорит папа) и "Солярис", подаренный братиком.
Папа знает мой район (ну, строго говоря, уже соседний с моим) лучше меня :D Мы пошли в мой любимый парк, только совсем в другую сторону, чем обычно бываю я, а там, оказывается, настоящий лес, с тропками, густыми зарослями и полным отсутствием звуков. Чудесно. Умудрились заблудиться в трёх соснах, точней, на пересечении нескольких тропинок, долго сворачивали то туда, то сюда, пока не нашли какой-то левый путь, тем не менее приведший нас, куда нужно. Шли. Долго шли. Был дерзкий план дойти до самого Финского, но, во-первых, терпения, воды и сил не хватило, во-вторых, жара дикая, а в-третьих, дурацкая стройка перекрыла подход к воде напрочь. Ну, зато видели большой и красивый канал. И шли несколько часов подряд, моим мышцам едва удалось пережить этот ужас :D
Молчу про институт. Люди на филфаке, видимо, сошли с ума. Всюду нормальное число место для выпускников колледжей, а там - одно. Это даже не конкурс, это издевательство. Шансов-то и не было. Никакой возможности побороться. Что ж, слабо надеюсь на вторую волну, но так слабо, что надо бы уже смириться с заочкой и обдумывать будущую работу. Потом как-нибудь обдумывать. Август принадлежит мне. И печальные мысли о будущем, о взрослой жизни, не испортят его. Потом, всё потом. Дайте отдохнуть напоследок.

@темы: книги, моменты

23:49 

и снова о книгах

carpe diem
Два толстых тома "Саги о Форсайтах". Неплохо. И качество, и скорость чтения меня очень порадовали. К тому же, особое удовольствие читать большую и серьёзную классику - больше всего мне надо было сейчас вдумываться в каждое слово, смаковать, пробовать на вкус. Правда, второй том как-то поскучней первого получился, на мой взгляд. Тот прекрасный мотив противостояния красоты и собственности исчез, теперь тут панорама мятущегося века, который, вместе с его обитателями, сам не знает, чего хочет. Не ожидала, что будет именно это, не хотела этого, потому, наверное, и немного разочарована. Флёр не нравится. Совсем. Быть может, Голсуорси через её образ и правда рисовал трагедию того времени, когда люди бросаются то в одну, то в другую сторону, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Очень пустое время. И как хорошо, что я не живу в нём. Даже с искусством грустная ситуация- чем меньше там смысла, тем лучше. Самый ужасающий образ - Марджори Феррар, но и Флёр ужасна по-своему, её посягательство на счастье Джона возмущает до глубины души. Джон прекрасен. И Сомс. Я люблю Сомса, ещё с первых глав, пускай даже он собственник. Честно сказать, он мне нравился всегда больше хорошей и светлой Ирэн. Вообще-то здесь есть отличные персонажи, и все не главные - Бикет с женой, например. Но я скучала местами, хотелось пропустить главу-другую. Что ж, в любом случае, спасибо Джону Голсуорси, это была большая и увлекательная работа.
А Фрейда всё уносит в сексуальную тематику, "Введение в психоанализ" почти насквозь пронизано именно этим, а я, как человек далёкий, очень далёкий от подобных вещей, не могу это воспринимать ну вообще никак. Правда, часть про знаменитые оговорки по Фрейду, ослышки, описки и так далее крайне увлекательна. Да ещё удалось повторить по краткому пересказу толкование сновидений. Принципы психоанализа, его суть - каждое действие, даже мелкая оговорка, имеет бессознательный смысл - великолепны, с бессознательным Фрейд работает отлично, растолковывает всё в доступной форме, но, простите, я никогда не соглашусь, что всё в человеке идёт от излишнего либидо. Пускай это останется как любопытная теория, не больше, не хочу и близко подходить в такому ._. Впрочем, я с удовольствием почитаю Фрейда дальше. У него бесподобная, совершенно бесподобная манера вести рассказ. Такой яркий, сочный, образный язык, как будто читаешь не научную книгу, а вполне себе художественное произведение. Ему надо было бы стать писателем. Талант.

@темы: книги

10:27 

"О дивный новый мир", Олдос Хаксли

carpe diem

Сколько вижу я красивых созданий! Как прекрасен род людской!
О дивный новый мир...


Какая горькая ирония, мастер Хаксли, называть так эту чудовищную панораму счастливого мира, в котором, по сути, мы почти и живём сейчас. А как вы угадали? В 1932 году? Как удалось вам написать будущее? В первый раз, пожалуй, я не уверена, что такого вот общества с девизом: "Общность. Одинаковость. Стабильность" не будет когда-нибудь через пару сотен лет на самом деле. Да-да, не только с идеей, а с клонами, кастами, ощущальными фильмами, сомой и резервацией диких индейцев, куда ходят поглазеть, как в зоопарк. Было что-то безусловно правдивое у Брэдбери, но этот дивный новый мир, господи, как он возможен, как близок и страшен. Может быть, он наступит уже завтра. Может быть, мы и сейчас живём в нём. Чёртов дух рациональности окутывает всё на свете, начиная от технологий и заканчивая душой. Книги - неразумны. Цветы - неразумны. Любовь - неразумна. А какую пользу для общества в целом и человека в частности приносят синтетическая музыка и таблетки, гипнопедические истины и воспитание младенцев в бутылке. И получается такой благополучный, спокойный, дивный мир, где люди счастливы.
Я не плакала, нет. Только на последних страницах меня прорвало. Я не плакала, не возмущалась вслух, я лишь как-то автоматически фиксировала на листок, приклеенный к обложке книги, про инкубатор и типы людей, про бога Форда и трагедию Дикаря... Это настолько чудовищная правда, что даже морального потрясения не испытываешь - тяжёлый, ровный, абсолютный ужас. Тихий ужас. Когда в каждом слове виден не дивный новый мир, а тот самый, за окном, где я живу, читать так страшно, так больно, что, может, лучше бы и не читать. Но вообще, конечно, я бы давала эту книгу всем людям на свете. Маме, которая думает, что главное для женщины в жизни - удачно и разумно выйти замуж за богатого. Одногруппницам, которые думают, что парня надо выбирать по разумному принципу - взрослый и с квартирой. Я бы давала её всем, всем, кто живёт под духом рациональности, и пускай до близнецов и гипнопедии нам ещё далеко - то, что сейчас, не менее страшно, и нельзя не узнать в этот тот дивный новый мир, которым была отравлена живая душа Дикаря.
Мастер Хаксли не берёт читательский нерв яркими метафорами, красочным описанием жуткой системы, и всё-таки его язык - страшное оружие. Эти короткие, вроде бы лёгкие предложения. Эта, чёрт возьми, лёгкая, просто констатирующая факт манера рассказа. Главноуправитель водит студентов по инкубатору для выращивания эмбрионов у бутылках, говорит себе об обществе потребления, студенты записывают за ним в блокнот, а ты погружаешься в пучину чего-то вязкого и страшного, ещё глубже, потому что ужасный новый мир описан так спокойно и просто. Без трагичности. Без пафоса. Без чего-либо вообще. Отстранённый, безличный портрет, и хочется, как Дикарь, покончить с жизнью от этого портрета. О дивный новый мир, где обитают такие прекрасные люди... такие идеальные клоны, годные для работы, приписанной им с рождения, да что там, ещё с зачатия.
Альфы, беты, гаммы, эпсилоны. Богатые, бедные, умные, глупые. Всё рассчитано. Каждый выполняет свою задачу в общем механизме дивного мира. Каждый счастлив. Ему ничего не нужно, кроме этой задачи. Эпсилоны-полукретины тоже счастливы, ведь этот мир, полностью разумный, внушает детишкам с детства, что их каста - абсолют, внушает довольство жизнью, пресекая даже не рождённое ещё желание вырваться куда-то в лучшую жизнь. Лучшей жизни нет. Лучшая жизнь - здесь. И все счастливы. И что может возразить Дикарь этим улыбчивым людям, которые играют в гольф и теннис после работы, которые могут уйти в страну прекрасных грёз и полного спокойствия, глотнув таблетку? Сомы грамм — и нету драм. То, что в бутылке внушено и сформировано, не разрушить. И Дикарь беспомощен перед этим. О дивный новый мир, ему не нужно спасение, здесь каждый счастлив, каждый спокоен и в гармонии со всем вокруг. Нету драм - да и не надо, стабильность лучше потрясений, потрясения -неразумны, чувства - слишком непредсказуемы и неразумны. Дикарь, твои опасность, свобода, поэзия, добро и грех никому не нужны в этом дивном новом мире. Как жаль, что старый бог, не Форд, нет, не уберёг тебя от отравления цивилизацией. Как жаль, что таких, как ты, очень мало, слишком мало, чтобы изменить общественное сознание, эту общность, одинаковость, стабильность. Как жаль, что книги Шекспира, потрёпанные, с пожелтевшими страницами, не попадут к жителям нового мира в руки, а даже если попадут, будут выброшены в недоумении - старо, глупо, неразумно. И как хорошо, что где-то там, на островах, Гельмгольц будет писать сильные, яркие, живые вещи, ещё много таких Гельмгольцев, как хорошо, что есть там зачатки по-настоящему дивного нового мира. Хотя бы зачатки. Хотя бы слабая искра огня.

@темы: антиутопия, до глубины души, книги

12:12 

carpe diem
Дача располагает к чтению книг - хотя, впрочем, меня всё и всюду располагает к этому. Зато такого количества фильмов, как на даче, я не смотрю нигде, и даже до аниме руки доходят чаще именно там. Злостное нарушение режима. Но я пока что не могу отказать себе в таком редком удовольствии - тёмная комната под крышей, тишина, звуки ночи за окнами, ноутбук на коленях... Волшебство.
Меня не хватит на большие отзывы обо всех вещах, поэтому про каждую по чуть-чуть.
Фрейд. Страшный Фрейд. Книги по психологии безнадёжно пылились в шкафу, но вдруг, благодаря очень разным и красочным снам, его "Толкование сновидений" меня крайне заинтересовало. И, в конце концов, пора бы воплощать в реальность свою тягу к познанию всего на свете, а не любить психологию, испанский и прочее пассивно, со стороны. Фрейда я запомнила с колледжа как убеждённого, совсем убеждённого сторонника сексуальной теории :D Да, этот мотив проник и в толкование сновидений, к сожалению. Не так уж, правда, сильно, чтобы отворачиваться от книги в ужасе. Хорошая книга. Мой первый научный труд, если не считать собственного диплома. Пробираешься через дебри путаных психологических терминов и миллиарда сносок тяжело лишь на первых главах, потом, когда затянет и голова привыкнет кропотливо работать над каждым предложением, всё в порядке. Я люблю научную речь. Поняла это ещё на лекциях в колледже. Длинные, трудные, но очень точные и ёмкие научные выражения меня околдовывают. Я вообще люблю язык, во всех его проявлениях, но, конечно, ничто на свете не сравнится с художественной литературой :3 А ещё мне понравилась манера изложения Фрейда. Он как бы разговаривает с читателем, не просто излагая этот непростой материал, а делая интересные сравнения, метафоры и переходы. Будто оживляет психические системы и аппараты, и они действуют, как живой человек. Скорей всего, он не считает их живыми, только пишет с помощью таких оборотов речи, но это здорово. Сновидения... Они всегда интриговали меня. Я переживаю такие удивительные вещи во сне, откуда же они берутся, а Фрейд очень обстоятельно и достоверно ответил на этот вопрос. Я проверяла. И в самом деле, сновидение - осуществление подавленного желания, которое опирается на представления предыдущего дня и на воспоминания детства. Фрейд доказывал каждый свой вывод уймой примеров, анализировал разные сны, и этот анализ увлёк меня так, что я даже и представить не могла - надо же, читать научную книгу несколько часов подряд, не останавливаясь. Что ж, начало изучению психологии положено, идём дальше, у меня ещё Берн, а там и до философии дойду.
Наконец-то добралась до второго тома "Саги о Форсайтах". Почему-то раньше, когда прочитала первый, этого продолжения не было нигде, с тех пор половина сюжета благополучно канула в бездну, пришлось перечитывать всё с начала, чтобы "Современную комедию" с пониманием одолеть. Ну, впечатление по-прежнему хорошее, даже на второй раз - господи, да классическая литература бесподобна и прекрасна, этот тягучий, неторопливый язык с подробными описаниями не может быть заменен и самой лучшей современной книгой! Столкновение рациональности и красоты, разума и чувства как раз сейчас меня занимает больше всего. А других произведений, где это было бы так ярко обрисовано, я не знаю. Правда, мне всё сильней нравится Сомс и всё сильней я терпеть не могу Ирэн. Сомнительный образ. Да, Голсуорси хотел представить её как носителя абсолютной красоты и чистоты чувств, против которого и собственник бессилен, но где в Ирэн красота, кроме внешности? Первые проблески действительно красивой души я увидела лишь тогда, когда у Ирэн появился Джон. Её любовь к сыну замечательна. Но слишком часто Голсуорси подчёркивает красоту белых плеч Ирэн и тонкую талию, обтянутую платьем, слишком часто для моей нетерпимости к внешнему, так что я не люблю Ирэн вдвойне, я - на стороне Сомса, пускай он и собственник. Она плохо поступила с ним. И сама виновата в своих несчастьях - не Сомс, нет, она могла бы отказать ему, не выходить за него замуж, ведь знала же прекрасно, что не сумеет жить с человеком без любви. Получается, Ирэн предала себя. За что же её жалеть? А вот её с молодым Джолионом история меня бесконечно восхищает. Скорей, со стороны Джолиона. Но всё-таки самым чудесным - не только в "Саге", вообще, наверное, - останется интерлюдия "Последнее лето Форсайта". Почти в одно время с этой интерлюдией я посмотрела французский фильм "Любовь", про точно так же угасающую жизнь старика, и ценность бегущего без остановки потока времени, ценность моей пока большой, но всё же не бесконечной жизни засияла для меня ещё ярче.
Как хорошо, что я умею во всех вещах найти что-нибудь интересное. Мне почти не жаль времени, потраченного на фильм "Страна приливов", странный фильм, в котором была самая великолепная игра актёра-ребёнка, что я видела вообще. Джоделль Фёрланд меня восхищает ещё со времён "Сайлент-Хилла", но здесь она не просто здорово играет за себя, она играет несколько ролей сразу - и девочка, и куклы. Я не знаю аналогов такому. Я не уверена, что взрослый актёр, даже самый профессиональный, сумел бы сыграть так. Она живёт в шкуре этого одинокого, не слишком нормального ребёнка, чей мир - игра и сказка, даже если игра с мертвецами, с динамитом и с такими же, как она, сумасшедшими, но несчастными людьми. Странный фильм. В принципе, задумка ясна - страшное одиночество девочки, у которой родители-наркоманы, не думающие о ней совершенно, и, раз никто не был рядом с ней по-настоящему, никто не обнимал, не рассказывал историй, не окружал заботой и любовью, девочка придумала свой собственный мир. Друзья - кукольные головы, надетые на пальцы. Шкаф - загадочный туннель из "Алисы в стране чудес". Ящик со старой одеждой - сундук с сокровищами. Неукротимое воображение перестало быть просто воображением - она и в самом деле считает кучу мусора подводной лодкой, а поле с высохшими травами - страной приливов. Это страшно. Господи, как это страшно. Дети не должны быть так одиноки. Для Джелайз-Роуз даже смерти не существует - она не понимала, что отец умер, а игры с мертвецом - всего лишь игры, потому что никто, никогда не объяснял ей, что такое смерть. Наверное, Роуз думает, что мама просто заснула, а папа только ушёл в очередное своё путешествие, более долгое, чем обычно. Да, все эти люди вызывают отвращение и ужас - Джелайз-Роуз, слабоумный Диккинс, его ненормальная сестра Делл. И в то же время - сочувствуешь им до слёз. Чудовищная картинка безумия в замкнутом мире, где это безумие разрастается, замыкаясь на себе, ведь для него нет выхода, нет никакой надежды, нет ничего другого, лишь страна приливов с кучей хлама-подводной лодкой, с поездом-большой акулой. Одинокие люди. Их мир пуст и заброшен, они заполнили его, как могли, чтобы не сойти с ума от этого одиночества. Страшный фильм. Много ужасающих сцен с некрофилией и чуть ли не педофилией. Но я не жалею, что посмотрела. Джоделль Фёрланд бесподобна.

@темы: кино, книги

главная