в Ехо дела не бывают плохи

Записи с темой: Книги (список заголовков)
19:08 

"Говорящий от Имени Мертвых", Орсон Скотт Кард

carpe diem

Каким-то образом этот древний человек отыскал правду, и не ослеп, и не сошел с ума. Я должен слушать этот голос, я должен взять его силу, чтобы получить возможность увидеть свет и не умереть.

За три тысячи лет Эндер Виггин, спаситель людской расы, стал для всех самым страшным чудовищем. Его имя - ругательство. Его имя - проклятие. Его имя - символ всего самого грязного, жестокого, преступного. Уже не просто забыт - глубоко и безнадежно канул в лету подвиг, и о нем говорят так: "Не дай Бог Вселенной еще одного Эндера". Только так. Не иначе. На место Эндера Ксеноцида пришел Говорящий от Имени Мертвых, и никто во всех Ста Мирах не знает, что они с Эндером - единое целое. Это Эндер пишет истории тех, кого больше нет с нами, говоря о них правду, это Эндер бродит из мира в мир, пытаясь отыскать новую планету для Королевы улья и искупить свой тяжкий грех. И ему, Эндеру, три тысячи лет, он знает, что сделали люди с его именем, он знает, что такое теперь Эндер в глазах всех на свете. Ксеноцид. Чудовище. Убийца.
И не так страшно было бы, если бы Эндер не соглашался с ними, если бы тихо, про себя, знал правду. А он соглашается. Он тоже называет себя монстром. Он тоже винит себя за истребление жукеров. Со всех сторон - вина, Эндер почти утонул в ней, Эндер живет уже три тысячелетия - и никак не может обрести покой. Валентина обрела - муж, дети, любовь, семья. Эндер - нет. Эндер всегда один, сколько бы рядом с ним ни было людей, в какой бы мир ни занесла его судьба. Всегда есть только он - и грех.
Это уже не игры в Боевой школе, не война-игра, даже не колония со всеми её бедами и радостями. Это история безнадежно одинокого человека, который несет на своих плечах груз неподъемный, страшный... добровольный. И это даже не Королева жукеров, спрятанная среди скудного багажа. Это люди. Люди из разных миров, со своими грустными, больными, странными историями - и всегда правдивыми, каждое слово в них - правда. Эндер, бродя по Вселенной, говорит людям правду. Нет, не так, Говорит. С большой буквы. Собирает по крупицам прошлое погибшего человека - и Говорит о нем, так, чтобы все остальные поняли.
Эндер - не клеветник и даже не судья. Он никого не судит. Он... любит. Да, любит каждого из тех людей, о ком однажды Говорил. Сердце Эндера - бесконечно, сердце Эндера принимает в себя мужчин, женщин, детей, стариков, не важно, на каком расстоянии в световых годах они находятся друг от друга и от него самого. Может, он и не хотел никого из них любить, но... нельзя же узнать человека полностью, со всеми его скелетами в шкафах, и не полюбить, верно? Любовь - проклятие Эндера. Он по натуре своей не способен быть равнодушным и безучастным. Три тысячи лет, Ксеноцид, больное прошлое, раны на сердце, одиночество, - а каждый мир, куда приходит Эндер, согрет солнцем, каждый человек, который соприкоснулся с Эндером хоть раз, таким, как раньше, не будет. Говорящий от Имени Мертвых меняет людей. Живых. Просто делает то, на что не решаются другие - любит и говорит правду. Безжалостно, прямо, жестко, и все же правда - всегда правда, она лучше любой лжи, она рушит стены между людьми, она дает вздохнуть полной грудью, она исцеляет самые страшные раны. Эндер - не судья. Эндер - носитель правды. И он может понять любого - человека, свинкса, Королеву улья, виртуальный разум Джейн. Понять всё и всех. Что бы делала Вселенная без Эндера Виггина?
Кард в своём репертуаре. Не десятки, не сотни, а тысячи лет проходят за книгу, а с ними и миры разные, и поколения, и чего только не. Кард спешит, укладывая в одну книгу то, что и циклом сделать можно, но со всей его спешкой, излишней краткостью и простейшим языком... он сотворил нечто невероятное. О чем книга? О многом. Здесь и больная, отравленная семья, в которой ложь стоит как преграда между братьями и сестрами, матерью и детьми. Здесь и вторая разумная раса во Вселенной, наблюдения, попытки понять её, наладить с ней контакт. Здесь и люди, опять готовы на всё ради своего спасения. Здесь и Джейн, не-человек, третье звено в цепочке с жукерами и свинксами, существо, чуждое людям, но особенное, имеющее право на жизнь, больше, чем друг Эндера, та, с кем Эндер может быть честен до самого конца, с кем Эндер наконец-то не одинок. Здесь и отношения Миро и Джейн - двоих выпавших из людского общества по разным причинам. Здесь и дружба народов взамен войны, мягкое сплетение рас в одном мире. Здесь и планеты, разные планеты, то во льдах, то в джунглях, такие разные, но всюду теперь люди, всюду теперь бурлит и кипит жизнь. Это потрясающая книга. Цикл не портится, нет, цикл берет всё новые высоты, с каждой частью он серьезнее, больше, глубже... и я болею душой за Эндера, как за родного, я жду его новых историй и верю, что всё будет хорошо. Теперь у него есть семья. Любимая женщина, а в скором будущем - дети. Он должен теперь обрести свой покой. Он должен сложить тяжкую ношу со своих плеч и стать счастливым.
Пожалуйста, Эндер, будь счастлив. Ты заслужил, как никто.

@темы: книги, эндер

21:32 

"Эндер в изгнании", Орсон Скотт Кард

carpe diem

Жукеров больше нет. Земля может вздохнуть свободно. Но жукеры никак не оставляют бедного Эндера в покое. Они погибли, но Эндер не может их забыть... Эндер, один-единственный человек во вселенной, хочет понять их. Кем они были? Как думали? Почему позволили уничтожить себя? И это не праздное любопытство. Эндер Виггин - не просто герой, который спас Землю, он еще добрый и хороший человек. Именно эти прекрасные качества - но тяжелые временами, что уж поделать - рождают в Эндере страшное чувство вины за убийства. И пусть какие-то из них были самозащитой, а какие-то - исполнением высшего долга и спасением всех живущих, Эндер себя не простил.
Людей спасать не надо. Честное слово, так и думаешь, видя, что творят безумные люди с именем Эндера. Он спас их. Он дал им будущее. Его, ребенка шести лет от роду, вырвали из семьи, забрали с родной планеты и утащили куда-то в космос, учиться воевать. Все как-то позабыли об этом, когда война кончилась. И Эндер теперь - общедоступная фигура, которую можно склонять как угодно, обвинять во всех смертных грехах и даже грозить судом. Ну как же, он убил, он уничтожил целую разумную расу! И никому дела нет, что Эндера заставляли, что другого выхода не было, что, не будь такого "жестокого" и "бездушного" Эндера Виггина - вся Земля погибла бы. Как просто говорить о морали и черно-белых цветах, когда мир уже спасен. Пока жукеры не исчезли, никто и не заикнулся о том, что разумная раса, убийство, ксеноцид...
Хотя, конечно, я не права. Людей спасать надо. Есть такие чудесные люди, как Хайрам Графф и все население колонии Шекспир. Они помнят и знают, а если нет, понимают и могут себе представить, каково это - нести ношу всех человеческих жизней у себя на плачах. Каково это - воевать за свободу. Они не обесценивают глупыми выпадами подвиг Эндера. Они осознают этот подвиг даже лучше самого Эндера. И с ними Эндер был на своём месте... был в доступной ему степени счастлив.
Наверное, счастлив до конца он больше не будет. Графф прав. Ноша никогда полностью не исчезнет у Эндера с плеч. Он будет помнить всё, он будет об этом думать, он будет осуждать себя. Он сам себе самый страшный судья, и никакие чужие приговоры не сделают ему так больно, как делает он. Эндер слишком хороший и добрый. Слишком. А когда хорошие люди совершают плохие поступки, пусть и с благими намерениями, пусть и во имя благой цели, - они судят себя. Они себя вряд ли могут по-настоящему простить. Эндер не может - и пускается в долгое странствие по чужим планетам, чтобы найти дом для жукеров... искупить свой грех. Ну как же тут не восхищаться этим мальчиком? Хотя какой он теперь мальчик. Юноша. Мужчина. Человек с большой буквы. Вперед, Эндер. Я верю в тебя.
Кард в своей манере бежит галопом по европам. Лихо дает нам года и десятки лет, теперь уже пользуясь релятивистским замедлением времени, чтоб в одну книгу напихать ВСЁ. И здесь это опять играет не на пользу истории. Да, конечно, с Эндером все в порядке, его время более-менее ровно идет, но ведь у нас тут не один Эндер, у нас беглый пересказ почти всего (а то и всего, не знаю) из Саги теней, у нас и Гегемония, и жизнь Боба с Петрой, и их бедные дети, и революция в Индии, и аж две параллельные с Эндером линии.
Линии хороши, ничего не могу сказать. При том связаны, хотя герои находятся на разных планетах. И Алессандра, и Ахилл II, по сути, одинаково живут под гнетом своих мам. Мамы их давят, хоть и с самыми благими намерениями, мамы говорят им, как жить, и навязывают своё. Эндер выступает как спаситель у обоих. И он не делает ничего. Правда. Он лишь говорит то, что надо сказать, - правду. Алессандра и Ахилл могли не слушать его - и тогда первая улетела бы с матерью и была бы зависима всю жизнь, а второй убил бы Эндера и натворил страшных дел. Но слово - сила, а Эндер всегда умел воздействовать словом. Он и ребят в Боевой школе к себе привлек своими мудрыми словами.
Из-за дикого бега сквозь годы и десятки лет книга оставляет рваное впечатление. Вроде и хорошо всё, а если бы я не читала "Тень Эндера" - половину побочных событий точно не поняла бы. И если бы не читала последние главы "Игры" - не поняла бы все выводы и осознания Эндера, связанные с жукерами. Кард торопится - а зачем? Не надо здесь никакой спешки.
Я с головой в мире Эндера. Так затягивает - не хочется читать ничего другого. Хоть всю сагу за один раз... и так, наверное, будет. Я не могу остановить себя и взять другие книги. Это всё слишком здорово. Слишком.

@темы: эндер, книги

21:28 

"Цвет волшебства", Терри Пратчетт

carpe diem

Я и не ждала, что первая книга о Плоском мире, тонкая, вроде бы не дававшая особых надежд книга, покажет нам ВЕСЬ Плоский мир сразу. Это же нонсенс, господа. Стража обитала почти в одном Анк-Морпорке, Смерть обитал много где, но не везде, а чудной волшебник Ринсвинд за одну свою книгу проехал-проплыл-прошел-пролетел ВСЁ, что на Диске есть. Ну почти всё. Упущенные страны-города не в счет. Просто вдумайтесь - и на Краю был, и за Краем был, и в море был, и в небе, и где только не... Мой любимый Анк-Морпорк еще не совсем тот. Его и сожгли-то на первых страницах. Но там уже есть: несгибаемый, как скала, патриций, безумные волшебники, не менее безумные люди, стража, тихо обходящая все беды по дальним улицам. Вот же он, лучший город на Плоском мире, рождается прямо на моих глазах. А пока рождается - мы идем гулять по другим, не менее странным, местам. А то и более.
Новый цикл, новый персонаж. Ринсвинд - песня. Смешная. Трус и неумеха - раз. Всего нового не любитель - два. Горе-колдун - три. Владелец жуткого и неизвестного заклятья - четыре. "Где-то в чем-то волшебник" (с) Ветинари, и это самое лучшее определение из всех. Одна беда с этим Ринсвиндом - и колдовать не умеет, и духу авантюризма чужд. Зато Смерть за ним каждый раз приходит и взять себе никак не может. Благодаря некому выверту мироздания Ринсвинд неумираем и неубиваем. Бедный Смерть. Я так тебе сочувствую, честно.
К Ринсвинду в комплекте идут другие колоритные персонажи. Это Двацветок, турист обыкновенный, и Сундук, сундук необыкновенный. Двацветку нужно хлеба и зрелищ, он, как ребенок, мчится на поиски любых доступных чудес, и даже пьяные варвары в таверне - это чудо, и угроза смерти - чудо, и драконы, и падение за Край, и вообще ВСЁ. Любопытство Двацветка не имеет границ вовсе. Ему всегда мало. И этот мир - мало, надо лететь к другим мирам, другим вселенным... "Звезды. Миры. Чертово небо буквально набито мирами. Планетами, которые никто никогда не увидит. Никто, кроме меня". Ну разве не потрясающе? Жажда знать и ведать - огромная, а страхов - никаких. Нам всем есть чему поучиться у этого маленького туриста...
Сундук с ножками и острыми зубами, верный страж своего хозяина, тоже прекрасен. И найдет Двацветка на Краю света. С этими двумя жизнь Ринсвинда весела и задорна, хотя он того совсем не хочет. С первой же встречи этих троих начались сплошные приключения, а именно: драконы, боги, безумные жрецы, магия, пожар, водяной тролль, гора вверх тормашками, другие миры... Галопом по Европам Пратчетт в первой же своей книжке сделал обзор на всё: и космос тут, и звездная бесконечность за Краем, и темное обиталище Смерти, и континенты самые разные, и даже мир богов, где гремят игральные кости и решаются судьбы людей. Это все быстро, странно, безумно, смешно, а еще не очень ясно, как он это делает, сэр Терри? Как выдумывают один феерический финт ушами за другим, как держит все эти финты на грани разумного? Именно на грани, тонкой, хрупкой... потом она у него обратится в нотку горечи и правды, а пока - бурное веселье, да здравствует Ринсвинд!
Что ж, я довольна первой книгой. Да, она послабее других. Но Пратчетт только раскачивается, вертит свой мир так и этак, входит в свою фирменную стезю "торжество абсурда с правдой вместе". И можно смело ждать, что цикл про Ринсвинда окажется не хуже, чем Стража и Смерть... в конце концов, такому человеку, как он, жить спокойно сэр Терри не даст. Любой тихоня в Плоском мире, который всего-то хочет жить спокойно и подальше от всяких бед и безумий, с самой точной вероятностью влезет в эти самые беды и безумия по самое не могу.

@темы: книги, любимые авторы, плоский мир

16:03 

carpe diem
19:31 

"Тень Эндера", Орсон Скотт Кард

carpe diem

Как трудно иметь дело с умными детьми Карда. Они такие умные и такие взрослые не по годам, что я и здесь пару раз (не больше!) споткнулась, зная, что Бобу всего-то четыре года в начале, а потом - пять-шесть. Маленький. Такой маленький - а умнее Эндера и всех прочих, вместе взятых. Но я все же забыла о возрасте, ведь так не упускаешь самую лучшую часть романа, просто веришь автору, раз он сказал, что так надо (четыре-пять-шесть лет...), значит, так будет. Здесь, слава всем богам, Кард нашел хорошее объяснение громадным способностям Боба. Единственное объяснение из всех возможных. Игра с геномом. Некий безумный учёный украл коллекцию зародышей и поставил над ними эксперимент, а что уж вышло... мы видим в Бобе. Спасибо, господин Кард. Хотя бы с Бобом смириться легче, чем с невероятной семейкой Виггин. У них-то изменений в геноме не было, а каких дел наворотили...
Боб - тень. Так говорит нам аннотация, скромно называя деяния Боба "не такими заметными в тени Эндера". И я уж ждала того мальчика, который якобы появился в первой книге - маленький, но дерзкий и умный, готовый показывать себя и добиваться уважения изо всех сил. Да, тень Эндера. Талантливый, яркий, безусловно, но не так. И вот неправда все это про тень. "Тень" - слишком слабое слово, чтобы сказать, кто такой на самом деле Боб. Он ни в коем случае не находится в тени Эндера. Он ему равен. По уму, по умению анализировать и делать выводы, по боевым навыкам, по таланту стратега, по способности проникать в души людей. Боб равен Эндеру, в чем-то они совсем одинаковые, а в чем-то - разные. И, оказывается, это не Эндер своей славой затмил Боба... это сам Боб сознательно отошел в сторону и занял место чуть позади Эндера. Чтобы в самый трудный момент прикрыть ему спину. Своему идолу, командиру, другу... самому важному человеку из всех.
События все те же, кроме небольшого периода из жизни Боба до Школы, но мы всё видим с другой стороны. С внутренней, можно сказать и так. Боба не испытывают на прочность, как Эндера, Боба не бросают в одно испытание за другим. Боб не готовится стать командиром, Боб не озабочен завоеванием авторитета среди других ребят, их любви, восхищения, преданности, готовности лететь за ним в любой бой. Боб не в ответе за судьбу человечества. Боб почти все время в школе проводит в одиночку. Боб - наблюдатель. Он тоже, как Эндер, изучает порядки Школы, но куда глубже, вплоть до секретов учителей, политики, экономики и т.д. Боб - настоящий стратег, исследователь, он проникает в самые разные места, туда, где ему быть вовсе не положено, копает, подсматривает, подслушивает, делает выводы... Через свои наблюдения он дает нам совершенно новую картину того, как живет Школа. Большую и полную.
Здесь больше учителей - их беседы, секреты, приказы, порядки, и мы наконец лучше понимаем, что они тоже ведут свою игру. Нелегкую. И ясно теперь уже совсем - нет у них другого выхода. Графф, Андерсон и прочие, кто занят напрямую в подготовке детей - надежд всего человечества - тоже несут на себе тяжкое бремя. И кто сказал, что в глубине души они не чувствуют жалость к детям? Может, и чувствуют. Только вот это совсем не важно. Жалость не сделает из детишек капитанов Межзвездного флота. Чтобы научить, чтобы раскрыть все таланты, чтобы показать им, с какими безумными ситуациями они могут столкнуться, их НАДО бросать в такие ситуации. Без жалости. Учить не мягко и неспешно, а жестко и быстро. Времени нет. А жукеры - инопланетная раса, о которой люди, в сущности, ничего и не знают. Какую гадость они используют против нас? Надо быть готовым ко всему.
Невероятные отношения у Боба с Эндером. Куда глубже, чем казалось в первой книге. Боб знал всё об Эндере задолго до их первой встречи. И всё верно понял. Понял, что его место в будущей войне - рядом с Эндером, чуть позади него, в полной готовности защищать его, помогать ему... оберегать. Такова главная задача Боба - беречь Эндера. Если Эндер чуть пошатнется под своей ношей - подставить ему плечо, не дать упасть. Незаметно, ненавязчиво... облегчать безумно тяжкое бремя Эндера, снимать с него хоть какую-то долю ответственности. Боб - хранитель Эндера, и здесь мы видим, сколько всего он сделал. А сделал много... очень много. Недооцененные таланты в армии Драконом - его рук дело.
Да, я знала, что Боб догадается - война с жукерами настоящая, а вовсе не игра. Я предвкушала, как он, один из всех, будет знать - и понесет эту ношу в одиночестве. Глазами Боба мы видим последнее сражение изнутри - как гибнут эти храбрые люди на земных кораблях, как гаснут яркие, особенные личности, знавшие, что домой им уже не вернуться. Все битвы здесь мы видим как битвы, а не как точки на экране имитатора. И это страшно.
Как же Боб и Эндер похожи. Явная связь между ними чувствуется еще до первой встречи. Гениальные не по годам дети. У Эндера за спиной стоит мрачная фигура Питера, у Боба - Ахилла. У Эндера была Валентина, как образ любви и света, у Боба - Проныра. Они так похожи - но и отличия есть у них. Эндер, конечно, более человечный. Он добрый, светлый, умеет привлечь к себе искреннюю симпатию людей, и прежде всего - Эндер умеет быть командиром. Боб не сумел бы. Так, как Эндер, - нет. И он же понимает это, сам очень четко формулирует разницу между ними, четко осознает свою роль и свое место. Не замена Эндера. Его соратник, помощник, его опора, его тень... в хорошем, большом смысле слова. Благодаря ему, во многом благодаря ему, Эндер не сломался и выиграл битву с жукерами. Что бы он делал без Боба? Риторический вопрос.
Как жаль, что Сага теней так плоха дальше. Мне очень хочется узнать, какая жизнь ждет этого гениального мальчишку. Кажется, будут проблемы с Ахиллом, кажется, будет линия с Питером... я бы хотела все это знать. Боб ничуть не менее интересен, чем Эндер. Они же оба - грани одного явления под названием "дети, которые спасают мир". Или "дети, которые несут не детскую ношу". Такой уж жестокий мир у господина Карда.
P.S. Перевод такой нарочито "подростковый" и "сленговый" местами, что мама дорогая.

@темы: книги, эндер

01:13 

"Мы", Дэвид Николс

carpe diem

Дэвид Николс один такой у меня. Я не люблю повседневность в книгах, но так он пишет её, что я зачитываюсь, и не просто терплю - хочу еще и еще. Как ему удается? Про самых обычных людей в "Одном дне" написал так, что я дважды перечитывала. А здесь уже и люди не такие обычные, и темы куда более серьезные, и вообще уровень повыше. Но я чувствую нечто фирменное. Отпечаток автора на этой книге. Легкость. Не содержания, а изложения... о серьезных и горьких вещах он пишет легко, свободно и с юмором. Горечь - это "Один день", "Мы" - больше юмор и легкая, почти воздушная история о том, как семья ездит по Европе, а герой, супруг и отец в этой семье, вперемешку с настоящим ведает прошлое. Как он встретил свою чудесную жену. Как все было До Конни и После Конни. Как изменилась его жизнь... и как меняется теперь.
Дугласа все называют скучным занудой, а я его люблю. Он же такой прекрасный. Как живо, весело, ярко он рассказывает о семейном турне, как задорно говорит о своих ошибках и неудачных шутках, о современных полотнах, о походах по музеям, о случаях из жизни. С высоты прожитых лет, мудрый, нашедший себя, он может так говорить. Может рассказывать свою историю. А история эта, пусть такая обычная, такая повседневная, не похожа ни на одну другую. Потому что Дуглас - ученый-химик с безудержной любовью к умным книгам, а Конни - художница, которая любит романы и на одной волне с сыном-подростком. А сын у них - ищущий себя оторва, в семнадцать лет удрал от предков не абы куда, а в другую страну. И не одну. Это очень необычная семейка, на самом деле. И всё у них тоже - своеобразное, особенное... даже скучные события вроде семейных ужинов здесь - нечто. Все семьи разные. Все люди разные. И если уж люди яркие, то и семья у них получается непростая. Веселая жизнь Конни с Дугласом. Веселая, разная, яркая. Изменения, перевороты, переезды, путешествия...
Хотя проблемы обычные. Муж и жена любят друг друга, но что-то не так. При том у мужа все в порядке, а "не так" чувствует одна жена - и хочет избавить себя от него. Развестись. Муж не согласен, и вся семейка едет в турне, воскрешать прежние чувства, возрождать семью. А сын, как мы помним, у них оторва та еще... Вопросы отцов и детей, воспитания - это, конечно, одна из главных тем. Один из видов отношений, о которых здесь пишет Николс. Отцы и дети. Дуглас и Алби. Почему родители так ошибаются и так поздно осознают свои ошибки? Почему, любя невероятно своих детей, они дарят им не любовь, а наставления, назидания, упреки? Почему в какой-то миг они понимают - а связь-то между ними и ребенком делась куда-то, а нет её больше, а как вернуть, а можно ли вернуть вообще? Не нравится мне тут поведение обоих родителей. Конни любит Алби и пускает его как пылинку на ветер - пускай летит, куда ей вздумается. Дуглас любит тоже, но показывать свою любовь не умеет. Им бы золотую середину... нечто среднее, по кусочку от того и другого. Но Алби сбежал, не вынес. Мальчик по-своему интересный, да, - и бунтарь немного, и фотограф, и даже гей, но такая вот распущенность ("Я уехал, оставьте меня в покое, не звоните/не пишите, адьос") в семнадцать лет не очень понятна. Вернее, не понятно, как родители это допускают.
Отцы и дети. Мужья и жены. Дуглас мучительно пытается понять своего сына, и заодно - свою жену. У них все было так хорошо. Что ей надо, думала я, чем её так не устраивает Дуглас. До сих пор не совсем поняла, что же, но, наверное, Конни просто устала. Выносить вечно злого, усталого мужа. Задыхалась в его строгих (невольно) рамках - и, выходит, зря бросила рисовать, ведь это было её призванием. Она была счастлива с Дугласом... и все же - не до конца, раз тропинка жизни привела её опять к Анджело. Кажется, в браке ей не хватало свободы.
Столько лет прошло... но время не потеряно. Они дали друг другу, что могли, и тихо, мирно, спокойно разошлись в поисках чего-то другого. Так бывает. И мне нравится, что у Дугласа с Конни все так... тихо. Без лишних нервов и слез. Они - взрослые люди. И, вот что здорово, в свои пятьдесят с хвостиком лет даже не думают терять интерес к жизни. Мы старели, покрывались морщинами, пишет Дуглас, но в душе были все так же молоды. Это видно по языку, манере повествования. Дуглас явно не говорит как мужчина в возрасте. Зануда, профессор, ученый, а в душе - молодой парень, который и пошутить может, хотя шутки у него зачастую не смешные.
Ну, и нельзя обойти вниманием тему искусства. Она красной ниточкой проходит через всё. Музеи, галереи, выставки... точки на карте, где искусство классическое, искусство современное, искусство всякое. и еще за то люблю этот роман Николса, что здесь Дуглас рассказывает не об одних поцелуях и постелях, а, боже мой, наконец-то о разговорах, общих поездках, книгах, фильмах, музеях и так далее. Наконец-то я вижу пару, которая живет чем-то, кроме поцелуев и постели.
Слава тебе, Дэвид Николс.

@темы: книги, любимые авторы

17:11 

"Незнакомки", Патрик Модиано

carpe diem

Красивые и грустные истории. Вот что, наверное, и объединяет их в одну книгу - грусть. Желание дотянуться до чего-то... до новой, другой жизни. Одиночество. Героини - безымянные незнакомки, никак не пересекаются, но очень схожи этим грустным одиночеством. И атмосфера в коротких зарисовках такая же - одинокая, печальная, с дождем, пустыми улицами, одинокими прогулками, мыслями о "сейчас" и "потом"...
Не знаю, нравится ли мне книга Модиано. Я не особо люблю жанр "повседневность". И, в общем-то, ничего особенного в этих девушках нет, как и в самой книге, - просто кусочки из чьей-то жизни, обрывки, фрагменты... льдинки, как их описывает сам Модиано. Может, просто книга пришлась очень вовремя, в нужный момент. Я не только по возрасту близка к героиням, я так же ищу, ищу, ищу, жду, пытаюсь отыскать что-то или кого-то... мне понятен их поиск, их грусть, их одиночество.
Не хочется подробно говорить о каждой из девушек. Они разные - и похожие. У них разная жизнь, разные города, разные судьбы, но все трое скитаются, неприкаянные, как будто брошенные, в одиночестве. Их образы пронизывает одиночество. И мне было страшно, что так они и не выберутся на свет. Более-менее радужный намек в финале третьей истории... а что с другими? Мы не знаем, что будет, но, кажется, ничего хорошего. Грустно. Тоскливо. Не ладится всё у них, у этих незнакомок, и даже в тот момент, когда все вроде бы спокойно, суровая жизнь обрушивается на них и давит под собой.
Легко написанные, почти воздушные истории. Неспешные. Фрагмент из жизни героинь, без предисловий, без финала. Прочла книгу за пару часов. Но больше, чем каких-то объемных образов и мыслей, она оставила после себя ощущений - грустных, надо сказать. Мир незнакомок - холодный, грустный, одинокий. И я совсем не хочу тоже оказаться в таком... не хочу так и не найти себя после всех усилий.
Так все же нравится мне эта книга или нет? Не знаю. Она слишком не похожа на то, что я читаю обычно. И едва ли этот автор привлечет меня к себе снова.

@темы: книги

00:06 

"Никогде", Нил Гейман

carpe diem

Я думал, что мне всё это нужно. Думал, что хочу нормальной жизни. Не знаю, может быть, я сошел с ума. Может быть. Но если нет ничего другого, тогда я не хочу быть нормальным.

Как скучно мы живем. Рутина затягивает нас. Дом-работа-бар-дом... и так по кругу, каждый день, бесконечно. Вся жизнь - из привычных схем. Может, тебе и хочется поменять её, может, ты и сам не знаешь, чего хочешь, но в один прекрасный (или ужасный, кому как) день ты сделаешь что-то такое, чего прежде не делал. Один поступок. Он изменит всё. Как мирную и тихую жизнь Ричарда Мэхью взорвала девушка по имени Дверь. Он просто увидел её на улице, решил помочь... и угодил прямиком в Нижний Лондон.
Так и должно быть, - говорит нам Гейман. Так везде и всюду. Под обычным городом живёт город другой. Под всеми привычными вещами живут другие - странные, незнакомые. И страшные, надо сказать. Нижний Лондон - местечко жуткое, темное, грязное, намного опаснее своего верхнего собрата. В этом мире творятся жуткие дела. Парочка жестоких садистов-убийц бродит, люди с моста в бездну падают, тьма лезет из-под платформы в метро... и получается не добрая, светлая сказка о других мирах, а сказка темненькая, страшненькая. Но кто сказал, что не может быть прекрасного в кошмаре?
Местные кошмары - есть. Их много. Местные чудеса - есть, их меньше, но мы просто еще не знаем весь Нижний Лондон. Вагон, набитый доверху древними вещами, - это уже, по-моему, чудесно, и рынки в разных местах, и, конечно, люди. Добрые, хорошие люди, как Дверь, Анестезия и Карабас. Они всюду есть - в Нижнем мире, в Верхнем... и вообще миры эти не так уж отличаются. Зло - и там, и там. Добро - и там, и там. А чего в Нижнем Лондоне нет, так это рутины и скуки. Ричард тяготился ими, даже мечтая вернуться домой. И дома ему плохо, скучно... он хочет назад, к чудесам и кошмарам. Ведь в Нижнем Лондоне, по крайней мере, никогда не придется скучать. Там весело. Страшно, жутко... опасно... но весело.
Странный этот мир, Нижний мир. Мир под Лондоном. Темные тоннели и заброшенные станции метро. Места, где застыло время. Люди, выпавшие из жизни наверху. Люди, сбежавшие из той жизни - в эту. Ричард как дитя мира верхнего ходит по миру нижнему и пугается, возмущается, боится всего, что там происходит - и все же прикипает к этому всей душой. Прекрасен эпизод-конфликт между старым миром Ричарда и новым. Что он выберет? Позволит ли "нормальным" людям говорить, что он сумасшедший, что никакого Нижнего Лондона нет и быть не может? И самое главное - долго ли он протянет в своем обычном мире, куда так рвался? Нет. Нижний Лондон у Ричарда в душе. Раз угодив туда, Ричард оказался прочно и безнадежно повязан с ним. И каждый шаг в пути все крепче и крепче делал эту связь. После Нижнего Лондона в Верхнем Ричарду делать просто нечего.
Бегите от скуки, - говорит нам Гейман. Бегите прочь от неё, от рутины, повседневности, обыденности. Не давайте своей жизни быть слишком скучной. Дом-работа-бар... должно быть что-то еще, как отчаянно восклицает Ричард, что-то еще, что-то более необычное, интересное, волшебное. Оно есть. Ищите. Стучитесь в новые двери - вдруг откроют? Вдруг за этой дверью - новый мир?

@темы: книги

23:16 

тетралогия "Киндрэт", Алексей Пехов, Елена Бычкова, Наталья Турчанинова

carpe diem


Долгая и трудная история у нас с кровными братьями. Я нашла их два года назад, но в книжном их не было вообще. Я бегала, искала, загорелась желанием прочесть всё, и, раз книга такая хорошая, значит, надо живую, печатную. Не нашла, прочла две первых на электронке - и зря, как я думаю сейчас, очень зря. Мне казалось - да подумаешь, вампиры, что там может быть необычного? Интересное - да. Увлекательное - да. И глубокое, может быть, тоже. Но ждала все-таки чего-то в привычных рамках жанра. Либо Энн Райс, либо "Сумерки"... что еще особого можно придумать о вампирах?
Не дочитала тетралогию, а два года спустя меня накрыло страшным желанием вернуться к ней. Почему? Сама не знаю. Не было её в магазинах, а потом резко появились и отдельные томики, и один большой, а я вообще не могу устоять против таких больших книг. Купила, все перечитала заново - и узнала наконец, что будет дальше. Смотрю свои отзывы на "Киндрэт" двухлетней давности... и не очень понимаю себя. За что я не любила язык? За что я звала этот цикл "обычным"? Наверное, потому, что электронный формат не давал как следует погрузиться в мир. А может, потому, что не хотела считать этих кровных братьев чем-то серьезным. Теперь подошла к циклу со всей серьезностью, и... это ошеломляет. То, какой он. По размаху, глубине, необычности взгляда на вампиров. Такого еще точно не было. Ни у Райс (хоть и мастер), ни у кого.
Кланы. Уже были у нас Вольтури как некий клан, но так, чтобы все вампиры разделялись по кланам, - нет. Кланы со своей историей, своей магией, своим отношением к людям и другим кровным братьям, своей политикой и мечтами... кто о славе и богатстве, кто о власти над людьми, кто о мире во всем мире. Кланы - разные. И внутри каждого - своя мини-вселенная разных людей... то есть, конечно, кровных братьев. Но так здесь вампиры похожи на нас. Они так же боятся, любят, плетут интриги, ворочают чужими судьбами, так же ругаются друг с другом и жаждут новых знаний... пусть на другом уровне, на десяток ступеней выше, а все же - как мы. Как люди. Киндрэт изо всех сил отрицают своё касательство к людям - даже добрые Даханавар. Один клан хочет пожрать всех людей. Другой ставит над ними опыты. Третий игнорирует. Четвертый помогает. Но все они одинаково считают себя более высшими и мудрыми созданиями, чем люди. Людская жизнь так коротка. Так ничтожны страсти человеческие. Древние, мудрые, много повидавшие вампиры - другое дело. Они могут править людьми, они имеют на это право.
Но имеют ли? И так ли уж далеко вампиры ушли от людей? И кто лучше - смертный мальчишка с солнцем в глазах или древняя, видевшая эпохи леди с поулмертвой душой? Такого я еще не читала в книгах про вампиров. Люди, вампиры... они не всегда делятся на две группы "охотник-корм". У них здесь более сложные, неоднозначные отношения. И вампиры не уходят всё дальше от людей - это в начале цикла они стоят высоко и далеко над людьми, а потом все ближе и ближе к ним... спускаются со своих заоблачных пьедесталов. Вампирам есть чему поучиться у людей. Даже самым древним и мудрым. И лучше всего здесь стоит... сияет, как солнце, фигура мальчика Лориана. И линия Лориан-Дарэл. Это вам не Бэлла-Эдвард, где вампир вожделеет кровь человека, а потом по неясной причине влюбляется в свою еду. Тут ясно, почему Лориан, один из всех людей, так тянет к себе Дарэла. Солнечный мальчик. Добрый, светлый. В нем так и плещет жизнь, он всюду видит чудеса, он чувствует ярко... а вампиры так не умеют. Дарэл, боясь, что мир потускнеет для него, держится рядом с людьми - и однажды находит Лориана. Всё. Он привязан к мальчику намертво. Так, что и смертельно опасный ритуал Витдикты проведет, и с ним останется, когда вампиры в конце будут покидать Столицу.
В этом цикле почти нет кровных братьев как именно кровных. Да, они пьют кровь. Да, они охотятся на людей. Но не на этом держится цикл. В нем очень много самых разных тем, и самое хорошее - они сплетаются, не выпадая из общего тона, они раскрывают нам мир киндрэт то с одной, то с другой стороны.
Тема власти. Спасибо статье господина Тюленева, я лучше понимаю все, что касается этого. Кровные братья хотят править - не только себе подобными, но и людьми. И у каждого клана здесь - своя политика, от мирных форм до агрессивных. Они вечно грызутся друг с другом, делят мир, устанавливают свои правила и границы... одержимы властью все, хоть и по-разному, Миклошу Бальзе, например, она нужна больше, чем Фелиции, но все киндрэт считают себя законными правителями среди людей. Да и собратьев по крови тоже. Бесконечные Советы в попытках решить конфликт... но не могут они без конфликта, эти разные кланы, настолько разные, что противоречат один другому. Альтруизм даханавар - и жестокость тхорнисхов. Безразличие вриколакос - и жуткие эксперименты асиман. Мир для них - арена боя, доска для игры, а люди и прочие киндрэт - фигуры. Редкие связи между членами разных кланов не отменяют общей напряженной атмосферы. И мне очень нравится здесь образ ревенанта - как хранителя хрупкого мира, как держателя равновесия. Господин Белов, его дочь Виттория - хорошо, что авторы уделили время и для них, рассказали, какие мысли и сомнения гложут ревенанта, особенно начинающего.
Тема искусства. Клан фэриартос просто не имеет себе аналогов. Задумка великолепна. Менять реальность через искусство... в прямом смысле жить картинами, книгами, музыкой... Говорят, что Александр Фэриартос - почти Оскар Уайльд. Может, и так. Дивный образ. Ему принадлежат самые прекрасные изречения об искусстве - к примеру, о том, что творец проживает тысячи жизней и тысячи раз умирает вместе с героями своих творений. Искусство проходит через всё в этом цикле. И фэри, такие хрупкие, слабые в начале, под конец обретают могучую силу. И кто сказал, что искусство не может менять мир?
Тема истории. Киндрэт - не местные вампиры возрастом пара-тройка сотен лет. Они - старые. Они - древние. Многие из них видели гибель цивилизаций, а кто-то и вовсе зарождение самих кровных братьев, как Иноканоан-Лигамент. Авторы ловко играют временами и событиями. Мы были в настоящем, но тут же скользим в прошлое, смотрим на людскую историю глазами киндрэт - они, оказывается, принимали живое участие в исторических событиях, и Атлантида тоже дело рук одного увлекшегося магией клана... Как и с вампирами Энн Райс, я не могу поверить, свыкнуться с мыслью, что вот передо мной - существо не просто старое, а древнее, мудрое, оно видело народы и времена, города и страны, оно видело столько, что не представить, как это не разорвало его на части? Может, и неизбежно обращение киндрэт в тех, кто они есть. Может, иссушение души тоже закономерно, как и ссоры между кланами, попытки что-то такое вытворить, чтобы не бояться больше солнца... И даже в этом вампиры связаны с людьми. Они хотят не бояться солнца, как люди, ходить днем, как люди... чувствовать ярко и сильно, как люди.
Каждый клан - мини-вселенная. Авторы опять же ловко играют с разными языками, давая им названия. Даханавар, Тхорнисх, Кадаверциан, Вьесчи, Асиман, Вриколакос, Лигаментиа... и другие кланы, канувшие в бездну времени, о которых ничего не известно. Но чем дальше, тем больше узнаем, и разбивка на кланы обретает более глубокий смысл. Кланы в общем интересны, но еще интереснее - россыпь личностей внутри. Цикл вообще полон яркими личностями. И за четыре части обо всех сказано много, подробно, хорошо. Не знаю, стоит ли говорить про каждого... в любом киндрэт что-то своё, особенное, есть. Но самые особенные... это, безусловно, господин Миклош Бальза. Капризный, властный нахттоттер с бездной самолюбия и ненавистью к мобильным телефонам. Чудовище, казалось бы, чистое зло, но его сестрица Хранья - куда хуже. Миклош чужд всяким сантиментам, своих тхорнисхов держит в ежовых рукавицах, шаг в сторону - расстрел, а люди для него - вкусная котлета, не более. Циник, эгоист до мозга костей... и как объемно выписан его образ, как здорово он потом меняется, оставаясь все же Миклошем Бальзой, главой клана Нахтцеррет. Как тихо и незаметно в его образе скользит теплое чувство к сестре... может, оставшееся с тех времен, когда оба они еще не стали киндрэт.
Вторая яркая фигура - Кристоф. Прекрасный Кристоф, спокоен и невозмутим в любых ситуациях, собран и готов ко всему. У Кристофа есть прошлое, есть бесконечно любимая женщина, есть своя боль и свои раны, и все же он образец для Вивиана, он воплощает собой такую спокойную, глубокую мудрость... непревзойденный мастер Смерти. Иноканоан... древний Лигамент, живущий в мире своих иллюзий, создавший себе сестру и целый клан, лишь бы не сойти с ума от одиночества. Дарэл, телепат, через которого проходят тысячи чужих чувств и жизней, а потом и вовсе чуждое сознание вторгается в разум и заставляет творить ужасные вещи, Дарэл, который любит Лориана и лучше всех киндрэт знает, что такое быть человеком. Иован и Рогнеда вместе, странные дикие волки-люди, обитатели лесов, с их природным духом и нежеланием вообще иметь дело с людьми. Загадочная тень Нософороса, который наблюдает, выжидает... но не вмешивается в чужие дела. Паула, Флора, Вивиан, Фелиция, Рамон, а не из вампиров - Ричард и Виттория... столько разных героев, живущих и уже погибших, двигаются в сюжете, приходят и уходят, развиваясь, меняясь, преображаясь, но оставаясь собой... Это так здорово. Это такой огромный труд. И все они, что самое чудесное, создают общий узор, общую идею, а именно - вампиры-люди, мир, власть, что делать с миром, как спасти его от грозного Основателя. И выход один - объединиться. В первый раз за много лет. Объединиться и спасти не только себя, но и людей, с которыми киндрэт связаны неразрывно. Ведь Ричард все говорит верно:
Вампиры - зло. Но они созданы из людей. Со всеми их недостатками и достоинствами. И однажды придет время поставить их между людьми и чем-то гораздо более страшным, чем сами кровные братья. С их помощью можно победить большее зло.
Я не знаю, что мне так не понравилось в цикле "Киндрэт" в прошлый раз. Да, язык не везде хорош, но хорош все-таки, несмотря на обилие длинных слов и плохих сочетаний. Я бросила кровных братьев дважды - показалось, что в середине "Основателя" динамика убила смысл, так нет же. Смысл вернулся, еще какой, и все достойно пришло к общему знаменателю. Сюжет есть, идея есть, яркие герои есть. Это почти идеальный цикл. Спасибо человеку, который однажды посоветовал мне его, спасибо большое. Может, я даже перечитаю его пару лет спустя. Там много что можно осмысливать и осознавать заново.

@темы: вампиры, книги

19:24 

"Мнения и истина. Статьи об искусстве и литературе", В. Бэттлер, А. Бэттлер

carpe diem

Громкое, ясное, горячее "нет" современному искусству. То есть извращению над искусством - а я всегда считала, что круги и квадраты не могут называться так. Считать-то считала, а доказать свою точку зрения не могла - до тех пор, пока в жизни моей не появились умные, даже мудрые люди с опытом, вроде супруг Бэттлер, которые знают, как сказать это "нет" и ясно, четко, здраво объяснить. Теперь и я могу.
Современное искусство вторглось в мою жизнь раза три. Первый - выставка современных скульптур в московском "Музеоне". Второй - злосчастная картина Малевича с квадратом, смысл которой я постичь не могла, а на вопрос те, кто постиг, отвечали - ну я не знаю, как тебе объяснить, каждый видит своё, а раз ты не видишь... печально. И третий раз - потоки сознания в "Улиссе" и прочем-прочем-прочем, которые я, правда, читала урывками и отзывами других читателей, но уже в тихом ужасе. Все это - скульптуры, квадраты, потоки - еще до знакомства с мудрыми людьми вызывало во мне смутное чувство неприятия. Я честно не понимала, что это за чушь и почему чушь называется искусством, но высказывать такие мысли было как-то стыдно. Перед кем? Перед "общим мнением". Я сама не знаю, откуда взяла мысль, что, если ты не понимаешь замысел автора/скульптора/художника, значит, ты не дорос и туп. Часто так и есть. Но в силу возраста и образования, развития, а сейчас, в возрасте сознательном, глубины я постигать научилась, думать, размышлять, смотреть с разных сторон - и все равно злосчастный квадрат и прочие абстракции в живописи изрядно смущали. Что в них не так? Я знала, что - они просто не искусство, они - набор пятен и точек, они - фигуры из геометрии, а вовсе не картины. Насчет потоков сознания в литературе судить пока не могу, а вот скульптура современная - точно не скульптура. Нечто искаженное, перекошенное, выкрученное наизнанку - и выдается за великий замысел. Но теперь уж я не подросток, схвативший с полки великую книгу просто из любопытства, который почти не имеет шанса понять, о чем она. Я научилась видеть, слышать и ценить искусство - и даже задолго до этого некая перекрученная фигня в "Музеоне" не казалась мне искусством, а теперь и подавно.
Спасибо от души Валентине и Алексу Бэттлерам - в доступной, легкой, даже язвительной местами форме они объяснили мне, почему я так думаю. И почему мои мысли - верные. Эти мудрые люди учат, прежде всего, не сохранять нейтралитет в таких вещах. Не удерживаться от оценок. Не давать всякой чепухе шанса стать высоким искусством одной фразой: "Ну, это же дело вкуса". Самые лучшие статьи сборника - о том, что вкус в искусстве не может подменить истину. Красоту, гармонию, добро и свет, ясность и осмысленность выражения. Прекрасный пейзаж и композиция из пятен и точек не могут стоять рядом - это не разные жанры искусства, не разные, но одинаково ценные и глубокие вещи, это искусство - и чушь. Мне казалось в начале, что авторы слегка перебарщивают, называя Дали и прочих творцов "анти-искусства" больными на голову. Но ведь так и есть. Иначе не объяснишь, почему люди отказались от простого и ясного языка - и взамен него взяли какую-то бессмыслицу.
В. и А. Бэттлеры зовут их психами - и я соглашусь. Все эти пятна, точки, узорчики, искореженные тела - чем еще они могут быть вызваны, если не помутнением рассудка творца, бардаком в его голове? Любую мысль, даже о хаосе в мире, можно выразить более адекватным способом. Ну и, в конце концов, авторы только укрепили меня во мнении, которое создала Айн Рэнд, - настоящее искусство должно утверждать ценности, нести в мир добро и красоту, а не твердить только, что наш мир - гиблое и страшное место, полное психопатов, извращенцев и просто злых людей. Как верно они говорят: "... нужно ли отображать уродливое и безобразное? Конечно, можно и нужно, поскольку уродливое и безобразное встречается на каждом шагу. Но при этом художник обязан выразить свое отношение к нему. Он может возвеличить уродство (так же как и Зло), тогда он преступник". И вот это еще прекрасное: "Самое страшное, что публику приучают к тому, что безобразное есть норма. Вернее, даже не просто норма, а чуть ли не прорыв в понимании мира". Да, верно, многие люди искусства сейчас состязаются, кто больше грязи из мира перенесет в свои произведения, кто изобразит жизнь хуже и мрачнее, т.е. реалистичнее (якобы). Кто сможет - тот и лучший творец. Хотя задача творца на самом деле совсем другая.
Вслед за авторами я не понимаю, почему в ходе так называемого "прогресса" люди отказались от простых и ясных красок и мазков, слов и форм - и все это заменили каким-то страшным извращением. Авторы объясняют это жаждой новизны и вечным желанием чего-то такое не имевшееся до тебя вытворить. Опять же, кто смог - тот творец. Сейчас очень нужны книги такие, как этот небольшой сборник, книги честные, ясные, мудрые, верные, книги-защитники - красоты, ясности, осмысленности и всего настоящего, в искусстве, а через него и в жизни. Благодаря ей я совсем избавилась от беспричинного стыда за своё отношение к современным поделкам и ужасной привычки отступать, говоря "ну это же дело вкуса, каждому своё". То же самое, как сказать по поводу убийств - это дело вкуса... А современное искусство - убийство искусства. Жанры, темы, герои - да, конечно, дело вкуса, но в целом: "...оценка произведений искусства скатывается к обывательскому "нравится - не нравится". Без определения принципов и критериев искусства, разговор о нем не имеет смысла. Прекрасное (в философском толковании) заменяется вкусом. Вкус - дело поверхностное и, как правило, имеет отношение только к форме. Так называемая "культура вкуса" основывается только на частных суждениях, имеет дело с обывательской потребностью". А так быть не должно. И я наконец в полной мере поняла фразу нашего преподавателя литературы, которая раньше казалась глупой и странной: в искусстве не может быть оценок нравится/не нравится, только хорошо/плохо, в конечном счете - истинно/не истинно, прекрасно/уродливо, добро/зло.

@темы: книги

02:28 

"Игра Эндера", Орсон Скотт Кард

carpe diem

Космос - не моё. И я могла упустить Эндера только из-за жанра "космическая фантастика". Как хорошо, что есть у меня человек, твердящий без конца: "Читай, читай, читай". Купила, прочитала... не жалею. Совсем. Ведь история эта - не о космосе, а о мальчике, который никогда себе не принадлежал. А космос - фон, просто Эндера бросают в бой против инопланетных захватчиков. Огромная, абсолютная не-свобода... об этом и книга. Как в условиях более чем страшных мальчик Эндер сохраняет себя и человечное в себе. Он же мог стать кем угодно. Эгоистичным. Наглым. Честолюбивым до мозга костей. Жестоким. Безумным. Он мог сойти с ума или обратиться в нового Питера. И даже нельзя было бы винить его за это. Коварные взрослые сделали все, чтобы Эндер сломался, а он взял и всем на зло сохранил в себе себя. Эндера. Хорошего, доброго, чуждого насилию мальчика. И они это знают. Знают - Эндер не Питер, он будет играть, но до тех пор, пока игра остается игрой. Убивать он не станет. Ни ради удовольствия, ни ради благой цели. И только если спрятать убийство за игрой, Эндер пойдет на это.
Никогда он не был свободным. Никогда не принадлежал себе. Он и на свет появился по чужой воле, он с рождения - собственность этих нехороших людей. И можно долго говорить о моральности такого обращения с ребенком - у них же не было выбора... и правда не было, но факт - они используют Эндера, они ломают Эндера, они у Эндера отнимают всё. А ведь он - ребенок, несмотря на всю свою гениальность, на отсутствие детства как такового. Ребенок. Шесть, семь, восемь лет... и ему, как всем детям, нужна забота, ласка, дружба, любовь. Ребенок имеет полное право быть слабым, а Эндеру - нельзя. В начале каждой главы взрослые решают его судьбу - а как сделать еще хуже, а как довести мальчика до отчаяния, а в какие еще более невыносимые условия сотворить... В свои шесть-семь-восемь лет Эндер не живет, а выживает. Все эти игры - испытание на прочность. И никакой свободной воли. Любую пакость, которую решат подбросить командиры, он должен принимать и как-то расхлебывать, на ходу изобретать новые способы, думать, думать, реагировать быстро и всегда находиться в состоянии напряжения всех сил, психических и физических. Боги, я восхищаюсь этим мальчиком. Он же не сломался. Он не просто выжил - он сохранил себя во всех самых невыносимых условиях. Эндер, ты боишься стать убийцей, как Питер, но ты - не убийца, ты - не твой брат, и ты никогда уже себя не потеряешь. После всего, что пережил здесь, - никогда.
Они все давно не дети. Ни ученики Боевой школы, ни тем более гениальная семейка Виггинов. Валентина и Питер в свои десять-двенадцать лет захватили умы народных масс - каково? И кучка детишек управляет космическим флотом Земли. Вопрос к автору, конечно, есть - почему не объясняет такую резкую "взрослость" почти всех своих детей? Да, я могу додумать сама, могу объяснить и оправдать, и это не испортит моё восприятие книги, а все же, автор, это ваша задача, а не моя. Не хватает объяснения. Почему Эндер, Валентина и Питер, пусть гениальные, выросли такими... взрослыми? Они слишком хорошо разбираются в социальной, экономической и политической жизни своей родины даже для гениев. Чтобы понимать разные термины и тонкости таких вещей, надо ведь не только гением родиться, а еще и углубленно изучать предмет, неужто их в школе этому учили? И саму жизнь они знают чересчур хорошо, хотя в ученых и политических сферах не крутились. Вопросы есть, ну да ладно, это дело второе, раз так может быть - значит, может, и книга хуже не становится.
Алай и Боб - лучшее, что есть у Эндера в этой страшной школе. Такие же, как он, не дети, а юные воины, жесткие, твердые, а все-таки - умеют дружить и любить, умеют доверять. Без таких людей, наверное, Эндер не выжил бы, не сохранил себя, не остался собой. И прежде всего, конечно, Валентина. Его первый и главный родной человек. Тот, кто полюбил его раньше всех - и любит сейчас вопреки всему. Как здорово, что в конце Эндер остался с ней... она не даст ему упасть. Она и сама по себе очень интересная, а все они, Виггины, как триада разных, но во многом одинаковых характеров, - тоже. Валентина, Питер, Эндер... гениальные дети-не дети, которые борются не только с миром, но и с собой.
Дети играют в игры. Казалось бы, ничего больше не происходит - они играют, готовятся к войне, но и мы, и они не заметили, как война уже случилась, враг уже мертв. Враг мертв... а как жить дальше Эндеру с такой ношей? Для любого другого здесь бы все и кончилось. Но Эндер - это Эндер, и он, уничтоживший расу жукеров, сам же и будет её воскрешать. Наконец он делает то, что хочет делать. Наконец никто не играет им - пусть и в благих целях. Эндер и ребенком совершил невозможное - что будет теперь, когда он стал и старше, и мудрее? Я давно с таким увлечением не читала книги. Хоть весь цикл охватывай за один раз. Эндер такой персонаж, за которого всей душой переживаешь... и хочется знать, что будет с ним, как он проживет свою жизнь с таким талантом и таким характером? Поразительное сочетание ума, склонного к анализу и просчету, - и доброй души, отвращения к насилию. И больше всего поражает - у Эндера была тысяча шансов испортиться, свернуть не туда, стать не тем, а он с детства личность, он раз обрел себя и держит в себе это главное, хорошее, доброе. Главный страх - потерять, стать Питером. Но теперь он уже не станет. Я верю в это.
Главная проблема Карда - он спешит. Просто летит быстрее ветра, стараясь все-все-все уложить в одну книгу. Игры, жукеры, гениальные дети - столько хороших задумок, а прелесть свою они теряют слегка, ведь этого всего много, слишком много для одной истории. Начало книги - дети, грядущая угроза вторжения инопланетян, конец - всех победили и на другую планету махнули. Торопится Кард, как будто боится не успеть и забыть свои прекрасные идеи. Не хватает описаний. Авторы часто не жалеют бумаги, пишут все подряд, а он, наоборот, нещадно экономит, и вместо глубокого проникновения - а оно должно быть здесь, сюжет и герои стоят того - мы читаем скупые и сухие списки фактов. Пошел, нашел, сделал... Язык - легкий, простой, но не в лучшем смысле простоты, а упрощенный по самое не могу. Автор не узнается в нем - так скучно пишут все авторы подобных книг. Подробностей не хватает, яркости не хватает, а еще не хватает причин и мотиваций, но в целом - здорово! Очень здорово. Я и не ждала, что эта книга так увлечет и затянет в свой мир. И я совсем не могу представить, что будет дальше. Читаем!

@темы: эндер, книги

17:57 

"Лекарство от меланхолии", Рэй Брэдбери

carpe diem

Брэдбери будет моим личным колдуном. И лекарством от меланхолии. Когда читаешь его - хочется жить. Жить, творить, лететь на Луну, покорять космос... Брэдбери - колдун. С самой бурной на свете фантазией, с самой светлой душой. Вера в нас, землян, водит его волшебное перо по бумаге, вера в полет, развитие, достижение... он верит, что мы дотянемся до всех звезд, верит, что мы обретем еще тысячи домов на Марсе, Венере, бог знает где, он верит, что все мы - будничные волшебники, умеем хотеть и мечтать. И достигать. Герои его чудесных рассказов - такие, как мы. Ник, Джордж, Боб, обычные люди, которые мечтают о необычных вещах. Марс. Путешествия во времени. Почему бы и нет?
Под пальцами колдуна Рэя рождается мир, где может быть все, что угодно, все самое безумное и красивое, все сказки и страшилки. И о чем бы он ни писал - о Марсе, о чудо-костюмах, о чердаке, о монстре под кроватью, таким светом плещет из рассказа, такой добротой, теплотой, верой... таким ярким огнем. Казалось бы - рассказ, две-три странички, короткий сюжет, один герой, а эти рассказы вбирают в себя целый мир, и в каждом - разный, в каждом - особый, но в каждом - волшебный. Летите - говорит нам Брэдбери. Летите, мечтайте, достигайте, вперед, вверх, только не будьте скучны и обычны, скука - не для вас, застой, привычка, обыденность - не для вас, летите в небо, на Марс, на другие планеты и звезды, летите! Любой рассказ в этом сборнике - сгусток чуда и счастья. Читаешь и наполняешься ими. Счастьем и верой в чудеса. Брэдбери - ветер в лицо, ветер в крылья. Прыжок в холодную реку. Освежает, ободряет, вдохновляет... дает силы летать.
А Нора Галь - лучшее, что могло случиться с Брэдбери в России. Она словила и облекла в легкую речь его язык - тоже легкий, воздушный, ясный, без лишних слов, струящийся, как вода. Рассказы в её переводе хочется читать вслух. Слушать, как они звучат. А звучат красиво. Легко и волшебно. Бездна смысла в какой-то сотне слов - так уметь надо, тут особый талант нужен.
Все рассказы хороши по-своему, но я бесконечно люблю "Запах сарсапарели" с его чердаком - порталом в другое время, марсианские "Земляничное окошко" и "Были они смуглые и золотоглазые", антиутопию в миниатюре "Улыбка", самые летящие из всех "Икар Монгольфье Райт" и "Конец начальной поры" - и еще "Пришло время дождей", просто дивную вещь о старости и музыке. Все эти миры, заключенные в рассказах, стали мне как родные, и я точно буду перечитывать ни раз, и точно буду любить Брэдбери до скончания века.
Любовь с первых слов. Спасибо за чудеса, мой любимый колдун.
Это был даже не отзыв, а просто тихий вздох восторга прекрасному автору.

@темы: любимые авторы, книги, волшебство

20:48 

carpe diem
Со мной случился Брэдбери. Я не просто хорошую книгу у него прочла, он со мной случился, как явление природы, как, не знаю, чудо из чудес, и я точно останусь с ним навсегда.
Какой волшебник! "Через тернии к звездам" - это про него. Бежит, летит, стрелой в небо, к звездам, к мечтам, к новым свершениям, и в его мире ничего невозможного нет. Это был всего лишь "Дзен в искусстве написания книг", и гораздо больше меня привлекло искусство написания книг, чем Брэдбери. Но я пропала с первой строки. Это Автор с большой буквы. Это автор-автор, просто не могу уложить в слова то, что я нашла в этой тонкой книжице. Я пропала. Теперь вот читаю первый сборник рассказов и заказываю в Книгообмене "Марсианские хроники".
Безнадежная любовь с первого взгляда, давно ли так бывало с книгами, авторами? Да и было ли вообще хоть раз?

@темы: любимые авторы, книги, волшебство

13:53 

"Пирамиды", Терри Пратчетт

carpe diem
И тут мир разом свихнулся.
Мир и раньше был с приветом, но сейчас он тронулся окончательно и бесповоротно.


Книга о том, как спятил мир. Плоский мир вообще с ума не сходит - это его самое обычное и нормальное состояние. Мир с приветом. Но привет иногда вырастает до масштабов космических и неведомых - ну вот как здесь. Стояло себе царство Древнее, не трогало никого, наслаждалось своими песками и пирамидами, и вдруг - время, боги, жрецы, война, и все сразу, и что делать-то бедному герою, сыну царя? У них, у героев плоскомирных приключений, как будто с рождения иммунитет есть. Против безумных вывертов реальности. Против "привета" в запущенной стадии. Они как-то умудряются выверты решать, "привет" успокаивать и возвращать родное село/город/царство в более-менее норму. А более-менее норма - это просто странность. Ничего нормального не будет, упаси боже... боги. Будет просто странно. До поры до времени. До новых "приветов". И грянет гром. Он всегда грохочет - то здесь, то там, где-то по карте огромного и плоского мира. Но всегда где-нибудь что-нибудь да происходит. Ох, командора Ваймса на них нет...
Плоский мир - безумный мир. Тут может твориться все, что угодно, не что-то из вероятного, а просто все, что безумная фантазия наша способна вообразить. Умные верблюды, которым высшая математика - на один зуб? Пожалуйста. Царь, который мечтает быть чайкой, а не царем? Получите. Легион оживших трупов-мумий? Забирайте ваш заказ. Боги, сошедшие на землю? Да запросто. А ты сиди и, рот открыв, смотри, как это нечто немыслимое происходит, и даже по всем законам мира, то есть ты не спросишь - да ну, а как, а такого не бывает. Ты знаешь, что здесь, на Плоском мире, бывает все. И самое безумное безумие тебе объяснят, растолкуют и науку туда привяжут. Не подкопаешься. Сэр Терри знает, что делает. Этот неадекватный (в лучшем из всех смыслов!) демиург пишет в духе "творю что хочу", а ты сидишь и веришь, и скоро уже перестанешь удивляться вывертам его вселенной. Потому что... это же Плоский мир. Если хоть как-то хоть что-то может произойти, оно произойдет. Пратчетт натаскал в свой мир все вероятные и невероятные безумия со всех других миров. Там они не случались, а тут случаются. И все нормально. И я бы кричала, не будь Плоский мир таким безумным. Иначе он совсем не Плоский, правда же?
Дурная пляска с царями, жрецами и пирамидами. В этом плоском Египте очень много пирамид. Так много, что все цари их ненавидят и жить (посмертно) там не хотят, а хотят этого жрецы и простые обыватели. Царя никто не спрашивал, желает ли он вечно спать в узкой, старой, пыльной пирамиде с выпотрошенными внутренностями. Его не спросили, желает ли он быть царем. Он вообще, может, чайкой быть хотел. И упокоиться в море. А тут жрецы под главенством Диоса - традиции, мол, вековая история, мы не мы без пирамид, это наш святой долг... Сказка о глупых жрецах и странном царстве с сияющими пирамидами в какой-то миг резко обратилась в серьезную такую историю о... разном. У сэра Терри всегда так. Хохочешь и ждешь чего-то легкого-задорного, но сам понять не успеваешь, когда веселая книга в твоих руках обрела смысл. Много разных смыслов.
Вот здесь, пожалуй, главная тема - что такое прошлое и как с ним бороться. А бороться надо. Древнее царство и есть Древнее - оно стоит, как тысячу лет уже стояло, стоит застывшее и застрявшее в старых вещах. Движения нет. Только пирамиды. Предки возводили пирамиды, значит, и мы будем. Водопровод? Какой водопровод? Не надо нам этих странных новшеств. У нас святое и неприкасаемое царство. Диос так хотел удержать царство в первозданном виде, что сам себя сделал бессмертным - и не дает развиваться ни себе, ни царству. Время застыло. Время умерло. Его стягивают в свои пыльные недра пирамиды, а царство... царство и без времени проживет. Лишь бы все было по-старому и никогда, никогда, никогда не менялось.
Но жить прошлым - безнадежная затея, и придут боги, мертвые цари, конец света, что угодно, и заставят наконец-то сделать шаг вперед. И не будет уже "о боги, царь говорит с людьми, царь говорит, царь думает, какое неслыханное нарушение правил!". Будет новый царь (царица), будет все иначе. А где-то на другом конце Диска Диос... но это уже совсем другая история.
Книга веселая (хоть и не совсем так), интересная (хоть и не совсем так), и смыслы в ней есть, так что, в общем, она хороша, но мне чего-то не хватило. Я все книги Пратчетта люблю, а эту - меньше других. Она какая-то... унылая. По сравнению с циклами, с "Пехотной балладой". Вроде и есть все, что надо, а мало, мало и не очень качественно, что ли. Пратчетт всегда Пратчетт, с ним трудно понять, почему одна вещь нравится больше, а другая - меньше. Но эту я запомню - хотя бы за редкий шанс увидеть, как учат юных убийц. Гильдия - это ведь исток всех талантов Ветинари! Их быт прекрасен, а уж экзамен "не умри по дороге" - прекрасен в квадрате.
Спасибо, сэр Терри, как всегда, но я все же вернусь к циклам. Не хватает Ваймса и Смертюшки.

@темы: плоский мир, любимые авторы, книги

13:56 

"Дэвид Копперфилд", Чарльз Диккенс

carpe diem

Мой первый Диккенс. Диккенс большой, трудный, долгий, с плохим переводом, и все же - Диккенс. Мы ни раз уставали друг от друга. Ни раз хотелось мне положить его и взять другую книгу. Но это ведь совсем не потому, что Диккенс - плохой. Просто я не привыкла читать Диккенса. Вообще с трудом привыкаю опять к красивому, подробному, порой даже слишком вычурному (перевод, ох уж этот перевод) языку, к более чем объемным образам персонажей, к плавной, неспешной истории о людях, таких, как я, он, она, просто о людях. История про жизнь. Жизнь разную и сложную, это и есть Диккенс - он втягивает тебя в жизни самых разных людей, и ты живешь их вместе с ними, как бы ни хотел быть немного в стороне. С Диккенсом так нельзя. И я уже ничуть не сомневаюсь - Диккенс будет моим Автором с большой буквы. Совсем скоро. Одну-две книги... и я буду любить Диккенса вечно. В нем есть все, совершенно все, за что любят писателей, все, о чем писал Набоков в своих лекциях, и даже больше. Да, шел "Дэвид Копперфилд" не так уж гладко, и хоть бы его переводили получше, а все равно - люблю "Дэвида Копперфилда", люблю Диккенса, ведь этот роман - его любимое дитя. Значит, много взял от своего создателя, и дело не столько в сходстве судеб.
В любой книге, а тем более такой большой, должна быть Идея. Самая главная, красной нитью идущая через все-все происшествия в жизни героев. Такая Идея у "Копперфилда" есть, пускай её не разглядишь сразу. Жизненный путь человека. Чем не Идея? Путь со всеми его ямами и ухабами, поворотами и тупиками, путь трудный, долгий, опасный... и будут на нем потери и обретения, ошибки и заблуждения, будет много хорошего и плохого, будут попутчики - не всегда добрые и уж точно не всегда похожие на обычных людей. Путь начнется с любви и кончится любовью тоже. Путь вообще не кончится, и там, за границей книги, храбрый Дэви будет снова идти, снова бороть все трудности, снова достигать и не терять себя самого. Ведь главное в любом пути - меняться, развиваться, но ни за что на свете не предавать себя. Не терять то лучшее, светлое, прекрасное, что есть в тебе... что такая редкость в этом мире. Просто доброта и теплота сердца. Просто открытость души. Просто умение доверять и прощать. Умение любить - людей, мир и своё дело. Так мало, казалось бы, так легко... а все же - неизмеримо трудно. И важно. Важней всего, что может быть.
Дэвид всегда хотел стать хорошим и незаурядным человеком. Разве не достойная цель? Как обычно бывает, ему хотят помешать. Негодяев он встретит не так уж мало - мистер Крикл, мистер Медрстон, Урия, а вот хороших людей - гораздо больше. И это такая прекрасная справедливость Диккенса. Раз ты сам хороший человек, раз ты сам честный и с большим сердцем, ты будешь встречать таких же людей на своем пути. Будут злодеи, будут мерзавцы, будут обманутые ожидания, куда без них, но так они жалки, так ничтожны по сравнению с легионом светлых душ. Дэвида окружают милые люди со странностями. Я вообще поняла, что Диккенс любит коллекцию таких образов собирать - странные, не очень обычные и даже не очень нормальные, но чудесные и как же их не любить? Вот и здесь - как же их не любить? Не вопреки странностям, а вместе с ними, не будь странностей - они были бы так обычны и скучны. Я люблю их всех. Крепкая, твердая, но добрейшей души бабушка, злой враг всех ослов. Слабоватый умом, но самый добрый и внимательный человек в мире мистер Дик. Микобер с его цветистыми фразами, дурной любовью к письмам и тьмами и тьмами долгов. Жена Микобера, которая верит в него, хоть бы жизнь тысячу раз твердила обратное. Без лишних искусов, но ласковый и умеющий как никто любить Хэм. Нежная девочка-жена Дора. Мистер Пегготи, всю жизнь готовый отдать на поиск любимой племянницы. Преданная няня Пегготи. Несчастная Марта. Заблудшая Эмли. Трэдлс и его самая замечательная девушка на свете. Ангел Агнес. Карлица Моуч, храбрости у которой больше, чем у всех высоких людей мира. Я люблю их всех. И пусть Диккенс очень ясно расставляет акценты - кто хороший, кто плохой, что в этом такого страшного? Так и должно быть. Черное - есть черное, белое - есть белое. Ничто не оправдает Урию Хипа с его мерзкими ужимками и "смирением". Ничто не сделает злодеем беднягу Стирфорта... натворил он нехороших вещей, но ведь и хороших тоже сделал немало, и не зря Дэвид не может ненавидеть его.
Жизнь, просто жизнь. Взлеты и падения. Ошибки. Поспешные выводы. Необдуманные поступки. Но что бы Дэвид ни делал, кого бы ни встречал, никогда он не теряет своей доброты и душевной чистоты. Поразительно. До чего цельным и крепким был этот мальчик - с детства, и никто, ничто на свете не сбило его с пути. Восхищаюсь Дэвидом, а больше всего - Агнес. Ангел. Иначе не назовешь. Ангел, всегда осенявший путь Дэвида, без неё Дэвид был бы не Дэвид вовсе. Она всегда рядом. Она всегда здесь, только позови - сразу придет на помощь, утешит, успокоит, все тревоги снимет своей нежной рукой. Дэвид чувствует к ней то, чего не испытывал ни к кому, и сразу ясно, как зовется такое чувство, но глупый Дэви уходит все дальше от Агнес, связывает себя не с тем человеком... Я люблю Дору, а все же она - не то. Не то, что нужно Дэвиду, и он сам это знает. Дора... нежный и трепетный Цветочек... уж слишком трепетный, слишком много в ней детского и глупого, шумного и нелепого. Вся их любовь такая... детская, нелепая, явно не серьезная, и Дэвид, такой человек, как Дэвид Копперфилд, нуждается в другой супруге рядом с ним. Не в ранимом Цветочке. А в женщине сильной, крепкой, храброй, умной... добрая душа, чистое сердце, глубокий покой внутри, ясная и вечная любовь к миру и людям. Дэвид и Агнес - это правильно. Дэвид и Агнес - это так хорошо и естественно, что иначе не может быть.
Я хотела бы чуть больше про творчество Дэвида. Я хотела бы другой перевод - без ошибок (Эмли-Эмили), без громких и длинных слов. Я не назову эту книгу совсем уж идеальной, совсем уж моей, но это ведь мой первый Диккенс, и, несмотря на все трудности нашего знакомства, я знаю - он будет моим Автором. Он уже почти стал таким.

@темы: книги

13:40 

"Обещание", Джоди Пиколт

carpe diem
Романы Пиколт всегда строятся по одной и той же схеме. Есть подросток как главная фигура в сюжете. Есть преступление. Есть судебный процесс. Правда никому из взрослых не известна, она выходит наружу, раскручиваясь в ходе процесса, прошлое-настоящее. Правду открывают нам разные герои, каждый - со своей точки зрения. И в конце происходит что-нибудь плохое. Всегда происходит что-нибудь плохое. Я страшно боялась за Криса и выдохнула с таким облегчением... ни разу еще не было подобного состояния.
Вот что больше всего привлекает к творчеству Пиколт. Привычные схемы - не так уж плохо, хотя на третьей книге они, пожалуй, немного надоедают. Изюминка книг не в том, как люди, замешанные в жутком деле, открывают для себя истину. Не в том, как это происходит. А в том, что и с кем происходит. Джоди Пиколт, хотя многие обвиняют её в игре на нервах читателей, в искусстве надавить в нужное место - пусть даже так, она умеет создать такую ситуацию, что ты будешь с замершим сердцем следить за этими незнакомцами и жить с ними их трагические события так, будто они происходят с тобой. Простые герои. Подростки и их родители. Адвокаты, прокуроры. Простые и обычные. С обычной жизнью, как в американских комедиях. Мама, папа, я, семья, школа, парень, поступление в колледж. А потом в обычную жизнь врывается преступление. Немыслимое. Невозможное. Родители не знают, почему так вышло. Дети знают, но молчат. И в ходе судебного процесса, в ходе этой сухой и довольно мерзкой процедуры, с уликами и показаниями, выходит на свет правда... такая правда, которую никто и не ждал.
Может, Джоди Пиколт меня держит именно этим. Героями и ситуацией. Есть мальчик Крис и девочка Эмили. С рождения как брат и сестра. Любят друг друга бесконечно и безмерно. Это уже не два разных человека, это одно существо - не знаешь, где кончается она и начинается он... Крис скорее умер бы, чем причинил Эмили вред. Но она погибает, а он - на месте преступления. И тебя начинает крайне беспокоить вопрос - что же произошло в ту ночь на самом деле? Самоубийство? Убийство? Правду ли говорит Крис? И как узнать правду, если Эмили мертва? Я очень боялась за этого мальчика. Я не верила, что он мог убить (по крайней мере, со злым умыслом) свою любимую девушку. А другие... мать Эмили, соседи, присяжные, все, кто так или иначе замешан в этом деле... как быстро они забыли о невероятной связи, которая была между Эмили и Крисом. Как быстро они начали равнять этих двоих с обычной парочкой подростков, где парень запросто может убить девушку, чтобы ее беременность не помешала ему поступить в колледж. Они забыли, что Крис - не такой. Они забыли, что связь между ними была не глупой влюбленностью, не прихотью, не интрижкой на пару дней... а чем-то неизмеримо большим.
И зная суть их отношений, так сложно судить Криса за его поступок. Верно ли он поступил? Что он должен был сделать вместо того, что сделал? Какой выбор - правильный? Крис любил Эмили. Эмили не хотела жить. Причины её решения самоубиться - другое дело, причины глупые и детские, но Крис видел, что она от своего решения не отступит. Как бы он ни просил, как бы ни останавливал её. За первой неудачной попыткой последует вторая. Эмили своё дело закончит, но уже потеряет доверие к Крису, поймет, что самый важный на свете человек предал её, не поддержал в самый важный в жизни момент. Так размышляет Крис... и, конечно, раз он понимает, что самоубийство - не выход, он мог бы остановить Эмили, убедить её, сохранить ей жизнь... но ведь Эмили жить не хочет. Эта дурочка отказалась от жизни. И Крис сделал то, что делал всегда - исполнил желание Эмили. Сделал так, как будет лучше для неё. И можно сколько угодно говорить о моральности такого поступка... они - не мы, они - другие, они приняли каждый свое решение. И случилось то, что случилось.
Эмили, конечно, до глубины души меня возмутила. Пример самого глупого самоубийства в мире. Она не могла сказать Крису правду, чтобы не причинять ему боль... но ведь в тысячу раз больнее, дурочка, ему будет без тебя, а так же твоим родителям и друзьям. Крис точно предпочел бы видеть тебя живой, хоть и не своей девушкой, чем мертвой. Крису жить с этим всю жизнь. И маме с папой, у которых ты была единственным ребенком. Почему ты все решила за других? Почему решила, что так им будет лучше, не спросив об этом их? Эгоистичная дурочка. И я не знаю, как теперь будет жить Крис, пускай и на свободе... как будут жить Мэлани и Майкл. Все беды - из-за того, что одна девочка запуталась и решила никому не доверять, а просто свести счеты с жизнью. Ох, не понять мне подростков с их тягой к самоубийствам... никогда не понять.
Судебный процесс сам по себе немного странный. Но самое главное здесь - позиции, занятые всеми, кто замешан в деле. Джеймс предпочитает прятаться и делать вид, что все хорошо, как будто, если проблему убрать из своих мыслей, она исчезнет. Мэлани, даже зная, что Крис не убивал её дочь, заставляет себя верить в это - так проще, чем признать, что ты совсем не знала свою любимую дочурку. Джордан решил раз и навсегда не иметь дела с правдой, ему плевать, что именно произошло в ту ночь, он даже не собирается слушать Криса. У каждого - свои причины, у каждого - своя позиция, и в результате само дело, сама суть происходящего не имеет значения. Все слишком заняты собой и своими позициями, чтобы открыть глаза и посмотреть на правду. Я боялась, что присяжные такими же будут. Слава богам, хоть кто-то слушал и понимал Криса по-настоящему.
Книга хорошая. Слабей предыдущих, но все же хорошая и так берущая за живо, как только книги Джоди Пиколт могут. Она очень любопытный автор, но, наверное, надо бы отдохнуть от неё.

@темы: книги

13:34 

«Седьмое правило волшебника. Столпы творения», Терри Гудкайнд

carpe diem
Книга почти без Ричарда, и это, между прочим, очень странное ощущение — наблюдать не за теми героями, кто тебя восхищал, бесил и вынуждал тревожиться за свою судьбу шесть частей подряд. Ричард, конечно, будет, но не сразу, а перед ним — новые отпрыски плодовитого Даркена Рала. Оба и Дженнсен. И еще — долгожданная возможность взглянуть на Джеганя, эту неуловимую угрозу всего сущего, взглянуть изнутри. Он по-прежнему отсиживается за сценой, вертит громадными войсками как взбредет ему в голову, и я очень хочу понять — что же такое творится в этой голове? Чего хочет Джегань? Он правда верит в безумные идеалы мира без магии, ненавидит волшебство по не ясной пока причине... или он просто добивается, чтоб все вокруг поверили в Орден, а цель его совсем другая, сугубо личная и корыстная? Иначе показывает себя Джегань в разговорах с Дженнсен и Себастьяном. Не лучше, не хуже, просто... иначе. И создается такое ощущение, будто жестокий император от всей души считает — он спасает мир. Миру так будет спокойней. Магия — зло. Может, конечно, это все были хитрые и коварные планы по обману доверчивой Дженнсен, но неужто Джегань рядом с ней притворялся ВСЕГДА? Трудно вести людей на битву за то, во что сам не веришь. Джегань, кажется, верит. И это уже делает его не беспощадным злодеем, который сосредоточен на своей царской персоне, а человеком заблуждающимся. Глубоко. Очень глубоко. Глубже, чем кто-либо другой в обоих мирах, Древнем и Новом. Я хочу еще Джеганя. Я хочу наконец понять его.
А Дженнсен — из тех редких девушек, которые умеют за себя постоять и не вызывают презрения. Я уважаю Дженнсен. Пусть даже её любовь к Себастьяну такая нелепая, смешная, глупая. Эта любовь её образ не портит, ведь девушка, всю жизнь проведшая в лесах, не зная ничего о мире, людях, чувства, была как будто обречена влюбиться в первого человека, оказавшегося рядом в трудный момент. Эта любовь — заблуждение, от которого Дженнсен, слава богу, избавляется, хотя надо было лишь встать и подумать, свести в единое целое все факты... использовать разум. Она не захотела. Она слишком любила Себастьяна и верила в него — и ему. За все ошибки, совершенные Дженнсен, её нельзя винить ни в коем случае... ведь она без чьей-то помощи, просто с легкой поддержкой и указанием направления, наконец стала думать своей головой, полагаться на разум, а не на чувства, и только своими усилиями обрела истину. Она мне очень нравится. Именно потому, что всегда, всю жизнь, во всех, даже самых безнадежных, ситуациях полагалась исключительно на себя. Эта храбрая и бесконечно сильная душой девушка мечтает о свободе — наконец получить в полное распоряжение свою жизнь, не зависеть ни от кого, не бежать, не прятаться... Она хочет жить. И это глубокое, осознанное желание жить лучше всяких уз роднит Дженнсен с Ричардом. Брат и сестра. По-настоящему близкие духом люди.
И точно так же, как Ричард, Дженнсен не ищет помощи других людей. Да, конечно, ей всегда кто-нибудь помогает, всегда рядом оказывается кто-то, без кого она не прошла бы свой трудный путь. Себастьян. Том. Алтея. Но ведь и Ричард обретал невероятную духовную силу не в одиночестве — нельзя выходить одному против целого мира. Дженнсен получает помощь, но даже в те не редкие моменты, когда помощь опаздывает и не приходит вообще, эту девушка все делает сама. Шагает вперед. Одолевает препятствия. Защищает свою жизнь. Как Ричард. Они ни разу за много лет не видели друг друга, но столько у них общего... как, наверное, и у всех разумных людей, которые хотят жить свободно.
Ричард Рал — лучшее, что могло произойти с этим миром. И я ничуть не удивлена, что самые разные люди — солдаты, морд-сит, простые граждане — тянутся к нему и собираются вокруг него, готовые сражаться до последней капли крови. Ричард держит своих сторонников рядом с собой вовсе не страхом, как Джегань, не угрозами страшной расправы, не могуществом. Он лишь предлагает им совсем иной образ жизни, совсем иной мир. Простые и ясные ценности, которые не может не принять разумный человек, умеющий думать, желающий жить, а не умирать. Этот мир построен на одном главном идеале — Жизнь. Жизнь как абсолютная ценность. Эту жизнь, такую прекрасную и неповторимую, нужно любить и уважать. Уважать себя как человека, высшее в природе создание, создание великое и наделенное огромными возможностями.
Джегань требует от своего народа бесконечных жертв — ведь люди все без исключения порочны и грешны, их натура гнилая и мерзкая, и, лишь отдав себя за большое дело, человек может очиститься и подняться к небесам. Это обычная философия многих религий — делать что-то не ради жизни земной, а ради того, что будет на небе. Жизнь земная — мрак и тлен. Она не стоит ничего. Хороший человек — тот, кто погибает за благое дело. И в этом суть самая важная разница между взглядом Ричарда и взглядом Джеганя. Джегань, по сути, предлагает людям смерть, а Ричард — жизнь. Свободную, достойную уважения жизнь, где все равны, потому что все в одинаковой степени люди. Никто не имеет права распоряжаться жизнью другого человека, ни один лидер, даже самый сильный и непобедимый, не имеет права. Ричард Рал сражается именно за это. За свободу для каждого из людей. Жизнь — сокровище, человек — высшее создание, а вовсе не жертва на алтаре у богов. Жить и свободно располагать своей жизнью — этого хотят все разумные люди, и они тянутся за Ричардом, они знают, что Ричард прав, любой человек, который думает разумом, а не чем-то другим, знает, что Ричард прав.
Дженнсен, попавшая в крепкую паутину заблуждений о брате, просто использовала разум — и все поняла. И так со всеми думающими людьми. Они хотят жить — они идут за Ричардом. Джегань, со злым умыслом, а может, и сам того не понимая, ведет своих сторонников на смерть. И они, кажется, не против, они жить не хотят, они хотят скорее умереть, как жертвенные агнцы. Как бороться с такими людьми? Как показать им ценность единственного верного идеала — Жизни? Я всё ещё боюсь за Ричарда. Всё ещё не понимаю, как он будет сражаться с таким глубочайшим заблуждением, что охватило тысячи людей? И так же я всё ещё убеждена — только ему и никому больше на свете надо это сделать. Только он сможет. Ричард, магистр Рал, Искатель Истины.
Вдобавок ко всему, здесь очень ярко показана черта, которая мне нравится в Ричарде — и бесконечно восхищает. И делает его куда более живым и настоящим. Он не совершает бездумного милосердия. Хороший, светлый, добрая душа — но меч в его руках не дрогнет, если нужно покарать человека прогнившего насквозь и недостойного, как Оба. Ричард умеет прощать, но прощает и дает второй шанс только тем, кто заслуживает этого, тем, что искренне раскаялся и хочет искупить свои грехи. Оба не хочет. Оба — один из самых жутких персонажей, которых я встречала. Дженнсен и Оба — еще одна параллель. Отпрыски Даркена Рала, всю жизнь проведшие не так, как им хотелось бы, лишенные многих вещей из-за того, чего сами не знают и не ведают... Но Дженнсен, кроме храбрости и душевной силы, обладает редкой добротой. Она не утратила её даже в вечном страхе и бегстве от неизвестных охотников, жаждущих её убить.
Наверное, так вышло потому, что у Дженнсен была мама — чудесная женщина, воспитавшая дочь в идеалах веры в добро. У Обы — совсем другая мать. Жестокая. Загрубевшая внутри. Плохо обращавшаяся с сыном. Оба её не любил, а боялся, она держала его в постоянном страхе, не давала ему вздохнуть спокойно, наказывала за то, в чем Оба не виноват. Превращение этого парня в монстра, пожалуй, в каком-то смысле закономерно — но ничуть его не оправдывает. Как считает Ричард, у человека всегда есть выбор. Это он решает, по какой дорожке ему пойти. Ни семья, ни прошлое, ни наследственность, ни печальные обстоятельства жизни. Дженнсен тоже жилось совсем не легко, но девушка выдержала все испытания и себя не потеряла. Оба, в сущности, слабый и жалкий человек, хоть и пробует казаться сильным и могучим. Он слабый, он не устоял перед сладкими посулами голоса, он сделал свой выбор — и в конце получил не меньше и не больше, чем заслужил.
Страшный человек. Невероятно пугает в нем убежденная и твердая вера в то, что, раз его отец — Даркен Рал, весь мир должен лежать у его ног. И все блага мира он заслуживает благодаря своему царскому происхождению, и все убийства — по необходимости, потому что мерзкие люди его оскорбляют, и чужие деньги принадлежат ему, раз он всю жизнь терпел обиды от матери. С непоколебимой верой в себя как царя Оба творит ужасные вещи. Ричард не ошибся, не проявив к нему бездумного милосердия. Такой, как Оба, жить не достоин.
Терри Гудкайнд все еще делает со своим огромным циклом нечто невероятное. Казалось бы, все сказано, все описано, пора заканчивать войну, но ведь каждая часть дает нам новые, неожиданные черты в характере Ричарда, глубже раскрывает его взгляд на мир... и ярче показывает главную ценность, вокруг которой вертится всё, ради которой и задуман переполох в этом мире. Жизнь. Ричард пришел сюда, чтобы сражаться за свободную жизнь для всех людей. Война не закончена. Война еще долго не будет закончена. Так просто мир не меняется... так просто не меняются люди с установкой на унылое существование и подчинение в голове. Путь Ричарда будет долгим и страшным. Слава богу, в этой части никто из его близких не умер, не было страшных лишений и долгих расставаний, вообще ничего особо плохого не случилось... но мы ведь знаем, что это - слабое затишье перед бурей. Я боюсь за Ричарда. Боюсь за всех. Терри Гудкайнд — прекрасный автор, и даже язык у него наконец не прыгает от скупых описаний к подробным. Я жду следующих частей, затаив дыхание. Это будет самый длинный цикл в моей жизни... и, наверное, самый лучший.

@темы: книги, меч истины

21:27 

"Ангел для сестры", Джоди Пиколт

carpe diem
Как делать выбор, когда не знаешь, какой из двух вариантов — верный? Как делать выбор, когда выбираешь между одной дочерью и другой? Насколько проще все было бы, люби Сара Фицджеральд одну дочку — Кейт, будь Анна для неё лишь не живым, имеющим чисто практическое значение донором для сестры. Но у Джоди Пиколт, судя по всему, просто и однозначно не бывает. Сара любит обеих девочек. Пусть на первый взгляд так не кажется. Пусть и ведет она себя порой не очень хорошо, пусть и поступает по отношению к Анне вроде как недвусмысленно... все не так. Все не так и с Анной — опять же, насколько проще было бы, если бы она ненавидела мать и сестру. Но Анна их любит, Анна так любит Кейт, что просто не сможет без неё жить. И Кейт вовсе не эгоистка, которая, пользуясь своей болезнью, требует от всех бесконечного внимания и заботы, а на сестру смотрит как на того, кто обязан вечно служить ей источником здоровья. Все не так. И тугой клубок закручивается все туже. Поэтому так страшно и больно наблюдать за ходом судебного процесса. Он вроде бы тоже однозначный, этот процесс, ясно, на чьей стороне правда, ясно, что Анна в итоге выиграет дело... но к каким последствиям это приведет? И так ли уж сама Анна хочет обрести свободу от вечного донорства?
Не бывает у Джоди Пиколт просто. «Девятнадцать минут» тоже были совсем не простые — у отношений между героями всегда имелось двойное дно, нечто, о чем мы еще не знаем, нечто, что делает ситуацию, и без того болезненную, еще острей. Акценты смещаются. В начале есть Анна, бедная девочка, вынужденная жить как источник крови, клеток и органов для сестры. Есть мама, не очень приятная женщина, занятая заботами лишь об одном ребенке, в то время как другие дети страдают и сбиваются с пути. Есть отец, более симпатичный человек, но который, тем не менее, не особо старается что-то изменить. Есть отчаянно желающий привлечь внимание родителей Джесси и с детства больная Кейт. Их фигуры, кажется, однозначны. Но Джоди Пиколт не зря дает нам возможность увидеть все глазами разных героев. Не знаю, кстати, почему этот прием относят к недостаткам книги и зовут чуть не нарочитым способом выжать слезу. Это хороший прием. Благодаря ему чем дальше, тем ясней становятся чувства и мысли пассивного отца, равнодушной матери... И чем дальше, тем страшней.
Не дай бог кому оказаться перед таким выбором. И кто, положив руку на сердце, скажет, какой выбор — верный? Сберечь жизнь одной дочери, жертвуя второй? Или все же попытаться спасти вторую, жертвуя первой? На суде Сара говорит, что делала все правильно. И это так, ведь у неё, в сущности, не было выбора, она должна была поступить так и только так. Какая же мать упустит хоть малейший шанс спасти жизнь своего ребенка? Пусть даже с риском для ребенка другого... Конечно, она не права, - но не в этом. Не в том, что сделала Анну донором для Кейт. Сара не права в том, что жила в ожидании смерти своей дочери. Еще прежде того, как Кейт умрет, она похоронила вместе с ней себя — и всю семью заодно. Но опять же — как её осуждать? Мы в такой ситуации не были. Мы не жили как на бомбе, которая может взорваться в любой момент. Жизнь Фицджеральдов — шаткая, ненадежная и страшная. Они не знают, что и когда случится с Кейт. Успеют ли они отвезти её в больницу вовремя. Какой диагноз поставит врач. Будет ли от бесконечных процедур хоть какой-то прогресс в болезни. Это вечная балансировка на грани... и это страшно вообразить.
Закономерно, что при таких обстоятельствах семья рушится. Мужа и жену не связывает ничего, кроме болезни дочери. Мужу проще тушить пожары один за другим, чем приходить домой. Сын поджигает здания и балуется наркотиками, лишь бы привлечь к себе внимание. У второй дочери никогда не было своей жизни, и она повзрослела раньше, чем надо. А больная лейкемией дочь не хочет так жить, не хочет быть источником страданий для родных... но и умирать не хочет тоже. Я не могу представить, что творилось в душах этих несчастных людей. И какой выбор тут верный? Кто прав? Нельзя сказать однозначно и точно. Нельзя осуждать... никого.
И кто же знал, что так все закончится?
Книга чуть слабей, чем «Девятнадцать минут», но проблема в ней такая же огромная и трудная. Многие почему-то винят Джоди Пиколт — она якобы выжимает слезы из читателей, искусно давит на наши читательские чувства... А как же иначе можно рассказать такую историю? Как это сделать без слез и боли? Я не знаю, как, и поэтому на мой взгляд книга живая, глубокая и опять горькая — совсем не ясно, будет ли Кейт счастлива теперь, будут ли счастливы все они, станет ли Анна в их памяти чем-то светло-грустным или, наоборот, всю жизнь будет причинять страдания. Книга хорошо написана, пусть и хуже, чем «Девятнадцать минут». И все же она очень хорошая... я не устаю удивляться, что сейчас еще пишут такие вещи.

@темы: книги

21:25 

"Весь невидимый нам свет", Энтони Дорр

carpe diem

Каждый час из мира уходят люди, помнящие войну.

Горькая история. Вроде бы и светлая, добрая, с невидимым светом, что пронизывает все вокруг. Но такая грустная и горькая. Немецкому мальчику и французской девочке было суждено провести рядом лишь один день. И они больше не встретятся. И не будут жить вместе долго и спокойно, деля на двоих страшные воспоминания о войне. Они больше не встретятся, и это такая правда, которой лучше бы не было. Как я хотела, чтобы все оказалось досадным недоразумением. Через страницу, через главу мы узнаем, что Вернер вовсе не погиб. Он найдет Мари-Лору, вернется к своей сестре, и все будет хорошо. Все будет так хорошо, как обещала мне злая аннотация. Но Вернер погиб. Отец Мари-Лоры не вернулся. Фредерик не выздоровел. Ничего уже не будет, как прежде. Никаких радужных концовок. Никаких внезапных спасений. Это война... самое страшное, что может быть на свете. Это война, она пройдет — и никому не будет пощады, а будут лишь тысячи мертвых тел и такие же тысячи людей больных, убитых горем, раненых в душу. Война не забудется. Сколько бы лет ни прошло.
«Так нечестно!» - хотелось мне кричать. Так не должно быть. Но, к сожалению, только так и должно быть, раз мы говорим о войне. Энтони Дорр своих героев не жалеет. Пусть они главные герои, но на их долю выпадет такая боль, такая горечь, такой груз потерь, что никому не пожелать. И все же... невидимый свет... он ощущается гораздо сильнее по контрасту с тьмой. Горит тем ярче, чем она страшней. Мари-Лора потеряла отца — но не своё доброе сердце. И даже Вернер, чья жизнь несколько лет состояла из одних убийств и предательств, чья жизнь вообще одно большое предательство — себя, — даже он под конец совершил хороший поступок. Искупающий все грехи. Он спас жизнь Мари-Лоры. И она будет помнить его таким — добрым юношей, помогающем ей выбраться из города.
А я его таким запомню — мальчик в приюте со светлыми мечтами. Ведь он не хотел убивать людей. Не хотел оказаться в гуще войны. Он всего лишь хотел делать своё любимое дело на пользу людям. Да, верно, в какой-то момент ты выбираешь — идти по своей дороге или быть как все. Ожидать от мальчика, жаждущего вырваться на волю, в большой мир, что он так сразу всё поймет — странно, а все же Ютта, его младшая сестра, поняла, и Фредерик понял, они оба сделали правильный выбор. Фредерик, доброй души мальчик с птицами, заплатил за это слишком высокую цену. Вернер в конце концов тоже погиб за своё добро. Но хотя бы Ютта... Ютта будет жить. И в её памяти Вернер, как в памяти Мари-Лоры, останется не как немецкий солдат, на чьем счету — десятки жизней, нет, они будут его помнить как хорошего и светлого мальчика с добрым сердцем.
Тяжело и горько наблюдать, как этот ребенок пропадает в жестокой Германии, помешанной на чистоте рода, на чистке мира от тех, кто не достоин. Почему не достоин? Просто Германия так решила. И жизнь обитателей этой жуткой страны не принадлежит им. Доверчивый, добрый Вернер не сразу понял, что и жизнь его, и мечты, и талант — в жадных лапах рейха. Не сразу понял, что его несет в какую-то иную сторону, туда, где он быть никогда не хотел. Он ведь не похож на бездушных немецких солдат, и на многих мальчишек в школе не похож — он сомневается и мечется, он знает, что предает и себя, и Ютту. Вернер каждый день предавал себя. Глядя, как избивают Фредерика. Слушая, как стреляют в людей. И только спасение Мари-Лоры — то, что делает Вернер настоящий, Вернер, принадлежащий себе самому. Не зря ведь с Мари-Лорой связана та самая передача по радио — символ детства, образ мальчика с горящими глазами, который задавал миру бесконечные вопросы и хотел знать всё. Не будь войны... не будь рейха... не будь так страшно в этом мире... какой хороший человек мог вырасти из Вернера. Но в какой-то момент все просто идет иначе, чем должно быть. Все ломается и трещит по швам. И вот уже этот мальчик участвует в убийствах.
Мне нравится, как Энтони Дорр показывает войну. Не все немцы плохие. Не все русские хорошие. Знаю, везде кричать о ненависти американцев к русским, видят её отражение в одном эпизоде, почему-то забывая о других сценах, где и на французской стороне есть предатель, где и немцы — мерзкие твари, но те же немцы — милосердные и добрые люди. Как можно не замечать, что каждая сторона в этой войне у Дорра — черно-белая? И, слава богу, совсем нет нации как носителя чистого добра и чистого зла. Война... самое худшее, что может происходить в этом мире. Абсурдное, глупое, ненужное. По глупому поводу. А дальше — смерть, смерть, смерть, потери, потери, потери. Без лишних слов, без отвлечения на оценку происходящего, Энтони Дорр показывает, что война — чудовищное насилие над жизнью.
Он вообще не занят никакой оценкой, никаким окрашиванием в чувства и настроения того, о чем пишет. Он просто рассказывает свою историю. Просто передает её, как она есть, без прикрас, кратко и даже сухо порой описывая факты. По неясной причине это ставят ему в упрек. Как будто цветистые метафоры — непреложная суть всех литературных произведений на свете. Не увлекается Дорр цветистыми метафорами, не прячет за вычурностью языка суть — наоборот, обнажает её до предела, облекает в простые, краткие, чистые и хлесткие фразы. Конечно, они бьют куда больней, чем если бы на двух страницах он красочно описывал, как переживает и грустит Мари-Лора в разлуке с отцом. Чередование коротких эпизодов жизни юноши и девушки — то же самое. Дорр пишет о войне. Война у него — быстрая смена замкнутых кадров, летопись из множества страниц, где каждая — одно событие, один поступок, одна потеря, одна смерть. Из таких картинок и складывается война во всем её абсурдном ужасе. Рассказ в настоящем времени — эффект полного присутствия, будто всё происходит прямо сейчас, на наших глазах.
Книга о войне. Во славу жизни. Во славу добра и света. Во славу любопытства и стремления жить... увидеть как можно больше, пока глаза наши открыты. Тягостное чувство в конце, после стольких нечестных и обидных потерь, после стольких бед и такой большой боли, что сердце рвется, - но слабый свет все же окутывает душу. Невидимый нам свет. Он здесь. Он всегда здесь. И даже война его не уничтожит.
Все, что на первый беглый взгляд кажется недостатками книги Дорра, есть её главные достоинства. Они ставят «Невидимый свет» особняком от всех прочих книг на тему. Не всё понятно — к чему здесь, например, история о камушке с огнем внутри. Но вещь настолько бьющая в самую глубину, настолько горькая и светлая, что нельзя, нельзя называть её плохой и уж тем более примитивной. Я запомню её надолго.

@темы: книги

16:34 

"Ужин", Герман Кох

carpe diem
Эта книга - тихий ужас. Такой ужас вызывают у меня вещи, где злодей, спокойно и без всяких терзаний по этому поводу, творит своё зло. Мало того, нравственная сторона этих поступков для него просто не существует. Нет каких-то норм и непреложных истин, нет других людей, есть только он - либо, как в случае с Паулом Ломаном, его семья. И больше ничего. Мир замкнут на семье, все, что делается, - на благо семьи, а если для этого блага нужно накричать, избить, обмануть, скрыть преступление, почти убить... какая разница? Цель оправдывает средства. Здесь - семья оправдывает средства. И это уже не просто большая и крепкая любовь к семье. Это тихий ужас. Это очень страшно читать.
Книга-перевертыш. И не то чтобы она мне совсем понравилась. Ближе к нейтральному, пожалуй. Но что-то в ней точно есть... что-то не похожее на все, что я читала когда-нибудь. Книга-перевертыш. Нам предлагают героя - хороший отец и супруг, любит семью, изменять/бросать и не думает, а это ведь такие редкие качества в наше время. Паул. Простой человек. Без лишних запросов. У Паула есть брат Серж - и вот, казалось бы, гадкое создание, разжиревший богач, которому все мало, мало, мало, подавай еще, домик в другой стране, ужин в шикарном ресторане, высокий пост... Паул терпеть не может Сержа. И читатель терпеть не может Сержа вслед за ним - Паул так говорит о брате, что проникаешься к нему чуть не отвращением. Мерзкий человек. И жена у него не лучше. И дети тоже неприятные. А Паул - хороший.
Сжатая форма - один ужин в ресторане. И за время этого ужина перед нами раскрывается история нескольких лет жизни семьи. И с каждым блюдом наружу выползают все более страшные тайны. И с каждым блюдом все глубже видна душа Паула... эта ужасная душа, которая вызывает не страх, не омерзение, не возмущение, а тихий ужас. Ведь это Паул говорит обо всем, так же и о себе. Это он рассказывает о своих поступках. Спокойно, ровно, без оценок, без каких-то моральных отступлений... То, что он делает, то, что делают они все - он, Клэр, Мишел - для Паула не просто в порядке вещей. Это правильно. Это хорошо. И хоть бы раз он подумал о жертвах - о директоре школы, о погибшей бездомной, о брате... Нет. Есть только он и его семья. А весь мир подождет. А с миром можно делать что угодно, только бы не нарушился покой их счастливой семьи. Счастливая семья... страшная семья, где все друг друга стоят. Клэр и Серж подходят один другому хорошо, даже слишком хорошо. И сын у них будет такой же... он уже такой.
Я боюсь этого человека. Он может спокойно и даже с улыбкой разрушить чью-то жизнь - и это не обеспокоит его ни на секунду. Он может перейти любую черту. Совершить любой поступок, не важно, сколькими жертвами это обернется. Он всегда будет думать лишь о благе своей семьи... а другие люди - лишь препятствия на пути к счастью, либо безобидные существа, этому счастью не мешающие. Только так и строятся его отношения с братом, вообще со всеми, кто вокруг. И это... страшно. Жутко. Еще страшней от того, что первую часть романа я считала Паула очень даже симпатичным человеком, а их с Клэр любовь - достойной уважения. Резкая перемена, все перевернулось с ног на голову... и тихий ужас охватил меня.
Книга страшная. И написана неплохим языком, в своеобразной манере Паула говорить про все жуткое легко и чуть не с иронией. В любимых книгах "Ужин" не окажется, но внимания он, безусловно, стоит.

@темы: книги

главная