в Ехо дела не бывают плохи

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Книги (список заголовков)
15:13 

"Прощай, печаль", Франсуаза Саган

carpe diem

Не могу пройти мимо книг о том, как человек, узнавший, что жить ему осталось совсем чуть-чуть, что-то осознает и меняет в себе и живет это самое "чуть-чуть" как-то иначе, чем до сих пор. Интерес к содержанию книги совпал с интересом к автору. Я пока не оставляю надежд, что Франсуаза Саган чем-то зацепит меня - во всяком случае, здесь напрашивалась история о чем-то поважней, чем просто любовь, печаль и глупые люди.
Ну что ж, я разочарована и, скорей всего, не стану читать этого автора еще. Меня вообще во всех ее книгах преследует некое смутное разочарование. Я всегда жду чего-то. Чего-то, что в итоге не получаю. Может, большей глубины, большего охвата тем, может, каких-то новых, более обширных смыслов, по-настоящему близких мне. Ни в одной из трех книг, что я прочитала у Саган, этого нет. Есть многое другое, что-то хорошее и привлекательное есть, а вот именно этого - нет. К сожалению. И, допустим, с двумя другими книгами я более-менее нашла общий язык, а в этой я не вижу раскрытия очень важной и сильной темы, одной из самых важных и сильных в принципе, и это меня, пожалуй, совсем отводит от Франсуазы Саган.
А ведь так много хотелось получить. И так много можно было получить. Живет себе Матье, эгоист и циник, с женой и любовницей, любимый всеми вокруг, живет и никаких печалей не знает. И вдруг - диагноз. Который с ног на голову переворачивает его узкий, на своей персоне замкнутый мирок. И как-то вдруг оказывается, что в трудную минуту никто не подаст Матье руки. Никто не готов разделить с ним это тяжкое горе. Никому, по сути, не станет слишком уж печально и тоскливо, если Матье умрет. Одинокий Матье осознает, что все его друзья, в сущности, ни разу ему не родственная душа. И он сам ни в чьей жизни не занимает такого важного места, чтоб его отсутствие могло как-то омрачить эту самую жизнь. Крах прежнего мира, необходимость строить на обломках новый, полностью менять себя, и все это - за один день. Хорошая завязка. Очень хорошая. Тут бы и начаться изменениям, осознаниям, озарениям, тут бы Матье и взяться за ум, сломать все привычные схемы своего поведения...
Нет. Всю книгу, весь свой страшный и горький день Матье только и делает, что ищет жалость к себе во всех окружающих. Он не измениться хочет, не прожить с достоинством тот краткий отрезок, что ему еще остался. Он хочет сочувствия и жалости. Чтобы чья-то добрая, нежная рука прижала его к себе и позаботилась о нем. Чтобы ласкала, утешала, голубила, сняв с него самого все тревоги и всю ответственность за эти шесть месяцев. Я не помню, чтоб хоть раз в потоке жалоб и сожалений о бедном, несчастном себе у него проскочила ясная и четкая мысль - я буду другим, я иначе проживу остаток своей жизни, я изменюсь. Нет. Матье, конечно, много думает, но это очень странные, туда-сюда скачущие мысли, из крайности в крайность, без четких очертаний, он просто думает обо всем подряд, а в основе этих мыслей - жалость к себе и потребность в жалости к себе от других. Вот и все. Он ноет, плачет, сетует, ищет сочувствия у жены и любовницы, а потом вдруг вспоминает свою прежнюю любовь, одну настоящую любовь за все время, и идет к ней. Зачем? Чтобы она его пожалела. Чтобы ласкала, утешала, голубила. Все.
Конец, конечно, замечательный. Я как раз думала о вероятности внезапного излечения Матье - и последствиях этого страшного дня. Но, чем дальше читала, тем меньше была уверена, что какие-то последствия будут. Такое чувство, что все герои Саган, пережив психологическое потрясение, живут с ним какое-то время, а потом тихо и мирно о нем забывают. Вот и Матье, пожалуй, будет помнить о всех полетах мысли, что он пережил за этот день, но вот окажут ли они влияние на него - всерьез, крепко, по-настоящему? Ох, не уверена. Я просто не вижу в нем чистой и правильной любви к Матильде. Какую можно было бы ожидать, раз он заново осознал себя, раз он хочет (якобы) стать другим человеком. Он думает о Матильде - но в ключе себя самого. Матильда такая хорошая, добрая, прекрасная, но именно потому, что заботится о нем и понимает его. Я, я, я, сплошное местоимение "я" во всем, что делает и думает Матье. Эгоист. Безнадежный. Сомневаюсь, что даже такое потрясение, как близкая смерть и спасение от нее, излечат Матье от этого эгоизма.
Я ожидала увидеть другую историю. Более глубокую, более сильную. О чем-то кроме бесконечных жалоб замкнутого на себе человека. Да, язык у Саган по-прежнему легкий, приятный, сдержанный, но все-таки не хватает, не хватает чего-то в ее книгах, и я, наверное, больше не буду ее читать. Знакомство состоялось - и хорошо.

@темы: книги

21:55 

"Немного солнца в холодной воде", Франсуаза Саган

carpe diem

И опять Франсуаза Саган. Честно говоря, я не знаю, зачем мне читать её. Она не пишет таких вещей, которые заставляли бы меня всей душой болеть за героев, она не трогает что-то сокровенное во мне, она не говорит о том, о чем я хотела бы говорить, думать, она не помогает мне извлечь ничего стоящего для себя. Она - не мой автор. Не в том смысле, что бежать без оглядки от ужасных книг. Книги совсем не ужасные. Не зря ведь я, прочитав вполне себе с интересом "Здравствуй, грусть", иду читать что-то дальше. При том захотелось мне именно Франсуазу Саган. Я помню, как меня подкупила в первой книге невероятная краткость и емкость описаний, за которыми, между прочим, скрывается большой, не высказанный прямо объем чувств. Я хотела эту краткость. Хотела жизнь обычных, в целом, людей, их надежды, переживания, сомнения, их любовь и ненависть. Потянуло как-то отдохнуть от серьезных книг с более простыми и будничными, может.
И пускай Саган пишет о вещах довольно-таки серьезных. Я читаю ее быстро и не сказать чтобы очень глубоко. А с этой вещью было так, что главная драма, главный, по сути, итог всего, о чем я читала пару сотен страниц, оставил меня равнодушной. Не так, пожалуй... в недоумении. Я плохо отношусь к самоубийству. В этом вся проблема и заключается. Я очень плохо отношусь к самоубийству. "Немного солнца в холодной воде" - какое дивное, теплое, звучное название! - напоминает в целом "Здравствуй, грусть", и не могу сказать, что меня это сходство радует. Здесь тоже есть мужчина-эгоист. И тоже есть женщина, которая на порядок - да что там, на много порядков - выше и глубже его. И, конечно, эта женщина влюбляется в мужчину. Я не очень-то понимаю, почему, ведь она же прекрасно видела, до чего разный образ жизни они ведут, до чего разные у них мысли и желания. Она - вверху, он - внизу. Я вижу это так, и никак иначе. Несмотря на все свои путаные сомнения и чувства, так понятные мне, человеку, который тоже проходил депрессию, и ни раз, Жиль не достоин быть с такой женщиной, как Натали. Да и вообещ человек не интересный. Я не могу понять, за что она его полюбила - и не надо "любовь зла" и "у любви нет причин", в моем понимании Натали должна была искать в любимом образ своих ценностей, своих взглядов на жизнь, что-то родное себе, а Жиль разве хоть где-то, хоть в чем-то близок ей? Нет. Они просто любят друг друга. И больше ничего общего у них нет. Я не могу понять этого. Не могу понять, как такая связь, не имеющая оснований, держится, как она может заставить сильную, цельную женщину покончить с жизнью.
И вот он и есть, тот вид самоубийства, который я не понимаю, не принимаю, который возмущает меня до глубины души. Пожалуй, другая женщина-самоубийца, Анна, покончившая с собой при таких же примерно обстоятельствах, иначе поступить не могла. Но здесь я не вижу оснований, почему другого выхода не было у Натали. Получается, Жиль - ее свет и смысл. И без него она не знает, зачем жить. Но ведь все, что мы знаем о Натали, о ее духовных, интеллектуальных качествах, противоречит этому. Много раз и брат, и она сама, и прочие близкие ей люди говорят, что Натали - цельная личность. Так почему же эта цельная, действительно цельная и глубокая натура не смогла найти что-то, ради чего ей надо жить? Почему свела все свое существование к мужчине, который и любит-то ее мало, и не понимает ее, и душевно ей совсем не близок? И что, в конце концов, значит - у нее не было никого, кроме Жиля? А как же брат? Как же умные, духовные люди, с которыми ей хоть было о чем поговорить? Я бы поняла самоубийство в случае, если б Жиль для одинокой, непонятой миром Натали отражал ее ценности, был ее единственным духовным собеседником, а после вдруг оставил ее. Я бы поняла и даже пожалела бы Натали. Но так ее поступок вызывает лишь странное недоумение. Как будто меня обманули, создав хороший и глубокий образ, а потом одним махом уничтожив его. Как будто всю книгу была одна Натали, а в конце - другая.
Ну а в целом суть этой книги - что Жиль, второе воплощение Сесиль и ее отца, очень нехороший человек. Он вроде бы тоже, как и те, не хотел ничего дурного. Он эгоист, но такой... безобидный, кажется. Живет своей привычной жизнью, живет в своем устоявшемся мирке, и то, что этот мир колышет и меняет, сразу вызывает в нем инстинктивное отторжение. И он хочет вернуть все назад. Когда было проще и свободней. Он не готов принять такие перемены - да и не хочет, по правде говоря. Он и не любил Натали так, как она заслуживает, чтобы ее любили. Это был не союз души с душой - конечно, нет, если души не созвучны, если они не будут родными по своему складу никогда. Жиль, конечно, любил Натали, как-то по-своему, половинчато, поверхностно, и как жаль, что, воскресив его, эти отношения погубили ее, хотя нет и вопроса о том, кто больше заслуживал счастья. И, опять же, как в первой книге Саган, неизвестно, что там, за границей сюжета, будет с Жилем. Изменится ли он? Осознает ли заново себя и свое отношение к людям? Сомневаюсь. Скорей всего, он, как Сесиль и ее отец, будет тихо грустить и чувствовать свою вину, но очень быстро вернется в свой привычный и легкий круг. А образ прекрасной Натали отступит в прошлое. Как жаль. Как все-таки жаль.
Ну, что ж, я получила от книги Саган, что хотела, - краткость изложения, в целом приятный язык, людей с их обычной жизнью и чувствами. Но я не буду любить этого автора и уж тем более превозносить его. Автор хороший. Но вообще-то обычный. Я не совсем понимаю, почему Франсуазу Саган зовут самой яркой личностью ее поколения. Ее романы хороши, она глубоко и верно передает чувства людей, в частности - мужчин, что не может не удивлять, но, в сущности, это и все. Я не могу сказать, что не люблю Саган, не могу сказать, что люблю. Пожалуй, отношусь к ней спокойно и ровно. И уже не так уверена, что мне надо дальше ее читать.

@темы: книги

14:15 

"Пехотная баллада", Терри Пратчетт

carpe diem

Хватит молиться и просить, хватит воздевать руки, которые могли бы дать вам все, о чем вы просите, будь у вас решимость и сила!

А вот здесь совсем не смешно. Ну, по крайней мере, не так, как всегда бывает смешно у Пратчетта. Это редкий Пратчетт, особо серьезный Пратчетт с суровой и горькой правдой жизни. Я могу сравнить эту книгу разве что с "Ночной Стражей", но и там, по-моему, было куда больше юмора. А здесь все плохо, все очень-очень плохо, и Пратчетт снова рассказывает с черным юморцом о войне. Война - страшное дело. И юморец ее делает еще более страшным делом. Ведь шутит наш сэр Терри не потому, что как-то пренебрежительно относится к войне, о нет. Наоборот. Он предельно серьезен. Он подчеркивает этой самой чернотой, что война - не просто страшное дело, а еще и редкая форма идиотизма. Она и ведется не против мужчин/женщин/etc, а против идиотов. И это жутко. Как убедить идиота, что он не прав? Как убедить опасного, злобного идиота с оружием в руках, что мир во всем мире - это хорошо, а война - плохо?
По сути, у войны между Борогравией и Злобенией смысла нет. Вообще никакого. Славные борогравцы, которых мне было жалко в начале - ну как же, маленькая угнетенная страна, храбрые девушки идут в бой за родину-мать и бога, коль уж юношей не осталось, а те, кто остался, не совсем целые, - так вот, оказывается, борогравцы - те самые идиоты. Они идут в бой. А зачем? За что? Они полны гордости за свою державу. А за что? Почему? Ничего нет хорошего в этой маленькой и угнетенной стране. Не война бесконечная рушит ее, а они, славные патриоты, тянут любимую Борогравию на дно. При том не замечая очевидных вещей. Хотя бы той, что бог у них - чокнутая истеричка (простите), которой не по сердцу все на свете. Головоломки и синий цвет, к примеру. Не идиотизм ли? Терять сотни жизней в битвах, которые были всегда, есть и будут, которые, конечно, битвы, но ничего не меняют - не идиотизм ли? Отдавать последний урожай в армию, для солдат, чтоб они могли снова вести бестолковые битвы, а народ между тем погибал бы от голода - не идиотизм ли? В итоге славное сражение маленьких людей против злых тиранов-соседей превратилось в некий театр абсурда, а целью стало не выиграть войну, а прекратить, при том раз и навечно. Ох, если бы. Но они смогут. Эти храбрые девушки с носками в штанах.
В общем, несмотря на серьезность всего, эта книга - безумие. Всюду девушки. Даже в высших армейских чинах. Даже Маладикт, в которого я верила до конца, - девушка. Даже суровый командир "Тудой-сюдой". Мужчин в армии больше нет, судя по всему. И кто сказал, что война - не женское дело? Кто вообще придумал эти глупые стереотипы о "твое место на кухне", а? Отряд хрупких и милых девушек с арбалетами и мечами, а то и без всего, зато с коленом, которым можно врезать в пах насильнику, покажет, кто в армии хозяин. Я восхищаюсь ими бесконечно. Ведь они всего добиваются сами. Идут от самых низов вверх, вверх, вверх, упрямо поднимаясь вопреки всему на свете, особенно вопреки тому, что они - девушки. Якобы слабый и нежный пол. Но посмотрите на лихого сержанта Джекрама - и говорите потом, кто здесь слабый и нежный.
Они всего добиваются сами, и они изменят свою страну. До неузнаваемости. В конце концов, мудрость Пратчетта проста и незатейлива, но очень важна, как всегда, - страну должен менять не чокнутый бог, не мистическая герцогиня, даже не всякие там высшие сословия, а обычный люд из трактиров и деревень. Просто надо в один прекрасный момент принять на себя ответственность. За родину-мать. И выражается она отнюдь не в войнах, где кровь, боль и оторванные конечности.
Ну, и вот эта важнейшая мысль: "Их врагами были не мужчины, не женщины, не старики и старухи и даже не мертвецы. А просто идиоты во всех разновидностях. Никто не вправе быть идиотом".
Вот уж точно. Никто не вправе.

@темы: книги, любимые авторы, плоский мир

13:37 

"Дело табак", Терри Пратчетт

carpe diem

Занятная штука - Ваймс. Он не просто Ваймс везде и всюду, куда его черт занесет (а в роли черта у нас, конечно, выступает патриций Ветинари). Он еще и тянет за собой все, что прилагается к Ваймсу, а именно - преступления. Какой стражник без преступлений? Даже в сельской глуши. Даже на фоне пасторальных пейзажей - травка, небо, птички поют... На ловца и зверь бежит. На Ваймса и убийца бежит.
Правда, убивают на этот раз не людей, не гномов, не какой-то из видовых меньшинств (а имя им в Анк-Морпорке - легион). Убивают гоблинов. Убивают, унижают, мучают. Но никому дела нет. Ибо здесь гоблины - как големы из другой части цикла, только хуже, ведь големы, при всей их беззащитности и человечности, о пощаде не молят. И не играют такую музыку, от которой рвется сердце даже у суровых мужчин.
Не помню, чтоб какая-то книга Пратчетта, кроме разве что "Ночной Стражи", так глубоко задевала меня за душу. И все же там было иное, были люди, способные за себя постоять. А гоблины не могут. И здесь не война, не революция, а бойня в самом низком смысле этого слова. Но страшней всех людских зверств, пожалуй, леденит покорность гоблинов. Рабская. Они даже не чувствуют себя угнетенными - за века привыкнув думать, что это, в общем, в порядке вещей, что они грязные, жалкие, не достойные существа, ничуть не лучше крыс. И не будь Ваймса, они и словечка бы не сказали поперек людям, что их хватают и против воли тащат не пойми куда.
И вот опять - "не будь Ваймса"... Кроме преступлений, Ваймс всюду порождает справедливость. Она за ним тоже идет, как хвост. Она уже плоть и кровь его... а были времена, когда он плевать хотел на все, кроме бутылок с алкоголем. Как меняются люди. Не устаю изумляться.
Очень пронзительная книга. Ее читать больно и жутко, потому что одно из самых ярких воплощений нетерпимости людей к тем, кто гоблин. В переводе с пратчеттовского - тем, кто другой. Просто другой, не важно, в каком смысле. Всякие там политики требуют доказательств - с чего бы это нам равнять гоблинов с людьми, раз уж века до того мы их унижали и мучали? Ваймсу хватает того, что они умеют играть музыку. Пробирающую до самой души. И все. А так поглядишь - и эти грязные, вонючие, ни на что не похожие создания куда лучше многих людей.
К слову, о музыке - ребята, ура, ура, патриция Ветинари задела музыка! Кем-то исполненная музыка, а не строчки нот на листе. Ну и каких еще вам надо причин, чтобы считать гоблинов вполне себе настоящими и живыми существами?
Я грешным делом заподозрила, что начинаю уставать от цикла про Стражу. Вроде как давно читаю, часть за частью, хочется перейти на что-то иное, на другой мир внутри Плоского мира, а вот эта книга (о которой я даже не знала, пока мне ее не вручили в подарок!) резко и бесповоротно всколыхнула мой интерес к Страже. То есть он не угасал, само собой, просто немного терял свои пестрые краски, а теперь я вдруг с грустью поняла, что хочу еще книг о сэре Сэмюэле Ваймсе. С грустью - потому что их уже не будет никогда... А ведь славная карьера Ваймса простирается вдаль, за пределы цикла, Анк-Морпорка... не удивилась бы я, если б в один прекрасный момент наш командор полетел бы по заданию патриция покорять космос. А то и другие миры, кроме Плоского. Кто его знает, где там лежат границы устремлений Ветинари. Да и есть ли они в принципе.
Я правда хочу еще. Много. Редкий цикл, где всегда есть о чем сказать. Вот сейчас, например, меня крайне интересует судьба Юного Сэма. Мальчик - алмаз. Его ждут великие высоты. От изучения, кхм, помета разной живности он, смею верить, перейдет к чему-то более серьезному. И как жаль, как жаль, что нам больше не удастся следить за его судьбой... Но, в конце концов, Стража - такой мир Плоского мира, который остается навсегда. В тебе. И Сэм Ваймс, со своей простой стражничьей мудростью, - тоже.
Как я их всех люблю. До слез и нервного смеха. Я в каждом отзыве признаюсь им в бесконечной любви. И вроде бы не совсем те герои, на которых я привыкла равняться, но... как же не равняться на них? Как же не брать у них хоть немного простоты, честности, своеобразной доброты ко всему живому - и горячей жажды справедливости. Ведь должен кто-то встать на защиту тех, кто сам себя защитить не способен, правда? Ведь это должен быть ты, раз другие трусливо отходят в сторону.

@темы: книги, любимые авторы, плоский мир

13:32 

"Минуты будничного счастья", Франческо Пикколо

carpe diem

О чем эта книга? Да всего лишь о том, как радоваться жизни. Как искать счастье - не какое-то подобие счастья, замечу, не тень чувства, а самое что ни на есть яркое, чистое, без примесей и притворства счастье - на каждом шагу жизни. Обычно люди ждут некий большой и важный повод, чтоб быть счастливыми. И на пустом месте радость у них не возникает. Это ведь просто нескончаемые поиски - чего-то светлого и хорошего в бешеном потоке проблем и бед. А Франческо Пикколо не ищет. Ни поводов, ни причин, ни выдающихся событий. Ему не нужно ничего, чтобы ощущать то самое счастье, - ничего, кроме жизни.
Я жив. Я хожу по земле. Я дышу. Я стою в адской пробке. Я жду в очереди в магазин. Я делаю тысячи мелких и привычных вещей в день. И поэтому я счастлив. Не эти мелкие вещи делают мою жизнь особенной. Это я сам их такими делаю. Без всякой магии. Ни капли волшебства. Просто радость. Умение радоваться каждой минуте в пробке, в очереди, в раскаленном от жары городе, в компании друзей, в одиночестве... да везде и всюду, во всем и всегда. Так просто. Простой рецепт. Простые минуты будничного счастья.
Ведь наша жизнь все равно на добрую половину состоит из будней, ничего с этим не поделаешь. Так почему бы, не ожидая ярких событий, которые разбавят скуку жизни и дадут нам чуточку счастья, просто не быть счастливым каждый миг? Да, это просто. Когда научишься. А до тех пор - безумно трудно. Непредставимо. Так что легкость и простота, с которыми живет Франческо Пикколо, восхищают, и хочется вот прямо сейчас в себе создать островок счастья тому, что я сижу и пишу отзыв на книгу.
Ведь такая она все же хорошая, наша жизнь. В ней есть книги. А у всех книг - своя история. Когда читал, почему, с кем. Есть скамейки в парках. Кружки с чаем. Жаркий город в августе. Кафе и разговоры. Мягкое одеяло по утрам. Есть бесконечность простых вещей, из которых, как мозаика из кусочков, состоит наша жизнь. И в каждой такой вещи - счастье. Будничное счастье. Его можно взять с собой в рюкзак и с ним идти на поиски чего-то небывалого и волшебного. С ним вообще можно делать все на свете. Легко и свободно. Не боясь ни бед, ни преград, ни плохого настроения. Ведь можно в любой момент сказать, как делает Франческо Пикколо, - я люблю эту беду, эту преграду, это плохое настроение. И не просто сказать - любить.
Любовь к жизни, не названное прямо начало всех фраз, эпизодов, глав "я люблю" или "я радуюсь" или "я счастлив" - вот и все, что сшивает разные моменты, а то и не моменты, всего лишь обрывки мыслей-ощущений, в одну книгу. Это и не книга в обычном понимании. Сюжета нет, развития нет, структуры нет. А есть покрывало из лоскутков, где каждый лоскуток - радость. Вот и выходит все покрывало пестрое, красивое и радостное. Читаешь ее, эту книгу, и получаешь заряд свежести небывалой, желания жить невероятного. А еще - желания взять да и сшить свое покрывало "я люблю" или "я радуюсь" или "я счастлив". Найти в каждом миге своей будничной жизни что-то, за что его, этот миг, можно любить. И любить. Просто начать любить все подряд вокруг себя.

@темы: книги

23:42 

"Шмяк!", Терри Пратчетт

carpe diem

Седьмая книга в цикле про Стражу. Патриция Ветинари наконец-то начали писать через "е".
Седьмая книга в цикле про Стражу. В ряды славных стражников наконец-то принят вампир.
Седьмая книга в цикле про Стражу. В Анк-Морпорке цветет пышным цветом очередной конфликт гномо-троллей.
Седьмая книга в цикле про Стражу. Мы снова падаем и падаем в потемки души человекоподобных существ, на этот раз троллей.
Это я вообще к чему. Стражничий цикл идет себе в лучших традициях себя, то есть у нас, конечно, тихая жизнь (до какой там степени она может быть тихой на Плоском мире) нарушена зверским преступлением. Которое грозит обратиться в нечто куда более жуткое, не много не мало в повтор войны между троллями и гномами. Командор Ваймс, конечно, спешит в самую гущу событий. А патриций Ветинари, конечно, знает, кого посылать на такого рода дела. И будет здесь тернистый путь от улики до преступника, будут факты, которые надо толковать совсем иначе, чем кажется на первый взгляд, будут гонки по улочкам Анк-Морпорка, будут дружелюбные и не очень гномо-тролли, будет тайна, покрытая мраком, и внезапный итог этой самой тайны. В лучших традициях цикла. И, надо сказать, я не устаю от этого как бы однообразия. Да, пускай все книги про Стражу построены в целом по одной схеме - тот самый тернистый путь от улики до преступника. Но путь-то всегда разный, вот в чем изюминка. В этот путь тонко и ненавязчиво втекает тропка политики, о, этой страшной, страшной политики. И по пути, что самое главное, происходит эволюция Сэма Ваймса. Вечные изменения внутри него. Он растет. Он возвышается и над городом, и над людьми, и над собой. Жулики бегут от него, как от огня, от бывшего пьяницы и неудачника со Стражей в два человека. Патриций Ветинари говорит с ним без слов, со скрытым подтекстом во взглядах. Взять первую книгу и сравнить того Ваймса с этим - не поверишь, до чего может измениться человек. Даже не так. Возвыситься. Своими усилиями. Своей работой. Что тут сказать, Ваймс меня восхищает с каждой частью все больше, и еще Ваймс - это навсегда. Я буду любить его и после цикла про Стражу.
Здесь у Сэма Ваймса, кроме стражничьих забот, есть другая забота - сын. Юный Сэмми, за которого Ваймс чисто в своем духе готов убить весь мир. И вот что мне нравится в Ваймсе - он никогда не рассуждает на много страниц, как же он любит сына, как обожает, как убьет ради него, как... Он просто идет к нему в шесть часов и читает идиотскую книжку о коровах и прочей живности. Каждый день. Ровно в шесть. И Плоский мир подождет. Преступники подождут. Да пусть хоть Пятый слон из прошлой книги упадет на землю - Сэм Ваймс должен в шесть ноль-ноль читать сынишке книгу. Все. Он будет это делать. Даже сквозь толщу скал. Даже в кольце врагов. Даже вместо собрания царей. Какие там цари, если Юный Сэм ждет папу? Потрясающе. Вот что такое любовь. Без лишних слов. Поступки. Любовь в действии.
Глубокий и беспощадный идиотизм войны у нас уже был. Только война велась между людьми и людьми. А здесь - между троллями и гномами. При том война-то уже давным-давно была и кончилась. Но гномо-тролли - ничуть не уступают людям в глупости, ты подумай! - решили эту старую войну повторить. Ведь конфликт-то не исчерпан, хотя никто и не знает, что было на той войне, кто начал первым и так далее. Они просто хотят воевать. Убивать друг друга. Потому что... без потому что. Гномы и тролли. Им априори полагается воевать. Ненавидеть.
А между тем под горой в Кумской долине король гномов и король троллей играют дружескую партию в Шмяк. И умирают за этой партией, рядом, вместе. И не будь Сэм Ваймс таким упрямым и до мозга костей стражником, эти две враждующие испокон веку расы изничтожили бы одна другую, никогда не узнав, что еще сотни лет назад их предки осознали идиотизм войны и заключили мирный договор. Не будь Ваймс Ваймсом... не только это, но и вообще многое в мире могло бы сложиться иначе. А именно - хуже, куда хуже. Так что спасибо, боги, что Сэм Ваймс все-таки есть.
А у троллей, между прочим, алмазный король. Да, у каменюк разного цвета от бурого до серого король - чистый алмаз, да еще и умный в придачу. И вот это было самым главным удивлением в книге.

@темы: книги, любимые авторы, плоский мир

18:27 

carpe diem
Я не могу писать отзыв на "Атлант расправил плечи". Просто не могу. Я умею писать разные отзывы, о разных вещах, но здесь у меня не хватит слов, это слишком великолепно, слишком мощно, слишком много... слишком мое. Так что пускай будут цитаты - по-честному, весь "Атлант", и особенно речь Джона Голта, - сплошная цитата, и я сегодня потратила час, листая и читая все подчеркнутые карандашом места. Но не копировать же сюда всю книгу. Пусть будет хоть немного самого-самого.

читать дальше

@темы: книги, любимые авторы, цитаты

20:38 

carpe diem
Хочу еще два слова сказать на прощание сэру Терри. Теперь о том, что значат его книги для меня, потому что нельзя было не думать об этом, нельзя было не вспоминать, с чего все началось... Пратчетт, Пратчетт. В январе как раз была начата эпоха Пратчетта. И вот в середине этой эпохи, когда я взахлеб читаю шестой эпос о похождениях Ваймса, твердо убежденная, что сэр Терри напишет о Страже еще много, много лихих и абсурдных книг... происходит это. За ужином. Случайный взгляд в новости, которые даже без звука шли. И лихорадочное включение этого звука, чтобы осознать - да не показалось ли мне? Не показалось.
Он совсем недавно пришел в мою жизнь. Года не будет. А до того я о нем, конечно, слышала, нельзя не слышать. И видела в магазинах эти полки с рядами черных томиков - почему-то любопытство не толкнуло меня к ним раньше, я даже близко не ходила, просто как-то не тянуло, я ведь знала, что Пратчетт - юмористическое фэнтези. Фэнтези люблю нежной любовью, юмористическое - нет. Я так думала тогда. С подозрением относясь ко всему, что имеет прибавку со словом "юмор". Тем более что в фэнтези я ценю прежде всего смысл, а не вихри сюжета, не динамику, ну а какой смысл может быть, когда юмор стоит во главе угла?
А потом была какая-то дата у Пратчетта. И запись об этом в дневнике у тирана. Я зацепилась за знакомое имя, прочитала с удивлением, что Пратчетт соединяет в себе серьезность и юмор, абсурд и смысл... а книжному вкусу тирана не доверять нельзя. Вот и решила наконец пощупать этого автора, узнать, не подойдет ли он все-таки мне. Тиран с горящими глазами советовал "Ночную стражу". И я почти в тот же день увидела в магазине эту "Ночную стражу", купила, спешно читала к приезду тирана в Питер. Приезд не состоялся, к сожалению, но как ясно я помню эти летние вечера с книгой Пратчетта, незнакомца, вечера на скамейке, когда солнце не жарит, а мягко греет. Мимо меня ходят люди, а я не могу оторваться от этих быстро, стремительно бегущих страниц, где некий сэр Сэмюель Ваймс попадает в прошлое благодаря неким дурным волшебникам, и там, в прошлом, происходит Славная Революция, там пахнет сиренью и поют песни об ангелах, что взлетают дружно в ряд, дружно в ряд... С этого и начался для меня Пратчетт. С сирени и песен. С коротко обрисованного, но не имеющего аналогов образа Ветинари. С Ваймса, честного, прямого, как пень, и до глубины души преданного Анк-Морпорку. В этой книге был Анк-Морпорк. Который вызвал у меня недоумение - простите, что? Город, где река такая вязкая, что по ней можно ходить пешком, город с официальной преступностью, грязный, смрадный, странный, но такой... такой волшебный, вопреки всему. Анк-Морпорк отталкивал меня, но и притягивал, хотя я тогда не понимала, почему, чем, ведь это совсем не то, что я читаю обычно. Самое первое чувство от Пратчетта - "не то". Я не знаю таких книг. Я вроде как и не должна читать такие книги. Такие... несерьезные? Да, на первых страницах казалось, что на Плоском мире правит бал безумие и бесконечная абсурдность происходящего. Все странно, безумно, неадекватно, но что-то было за этим безумием, что-то такое... за душу хватающее, за самую душу, что-то горькое и серьезное. Вроде как смеюсь, вроде как в тысячный раз поражаюсь буйной фантазии автора, но вдруг ловлю себя на том, что плачу, плачу и даже не совсем понимаю, от чего.
Теперь уже никак нельзя было пройти мимо Пратчетта. И я читала цикл о Страже с первой книги. Читала первую, вторую, потом, после небольшого перерыва, - третью, четвертую... так и читала, открывая параллельно со Стражей цикл про Смерть, о котором уже много слышала. Это была... да что там, и сейчас есть, настоящая эпоха Пратчетта. Когда во мне, со мной и вокруг меня один Пратчетт, весь его безумный мир, Плоский мир, что заставляет стучать головой в стену от восторга, смеяться в голос, пугая соседей, и замирать от тихого восхищения, потому что... ну как так? Волшебство и грязь. Абсурд и смысл. Сочетание несочетаемого. И все так правильно, так идеально сплетается вместе в общий узор. И вот уже начинаешь за шутками героев видеть горькую правду. За абсурдными событиями видеть грустные карикатуры на наш мир, нашу жизнь, наших людей.
Я вообще-то хотела отдохнуть с Пратчеттом, начиная читать его. И я с ним отдыхаю, ухожу к нему, когда в жизни моей все не совсем ладится. А с пестрой командой стражников, с человеком-загадкой Ветинари, с БОЛЬШИМИ БУКВАМИ в речах Смерти нельзя грустить, просто невозможно. Они уже как верные друзья. Как самые настоящие люди, и Плоский мир - твой мир. Не то чтобы это самый лучший из миров, не тот единственный и мой до каждой мелочи мир, где я хотела бы жить. Не знаю, назвать ли его своим Домом. Но это, безусловно, мир прекрасный и волшебный. Мир настоящий. Выпуклый, даром что плоский. В него веришь, ему веришь... и вот которая часть уже, а интерес не пропадает, вот я закупаю эти черные томики вторым десятком и хочу собрать их все. Ни с кем другим так не было. Только с сэром Терри.
Его книги можно хвалить без конца. И они, конечно, совсем не отдых... нет, не только отдых. Не та категория фэнтези, что я всеми силами избегаю, - где нет ничего, кроме увлекательного сюжета, ни искры смысла, ни черточки живых людей и живых чувств. У Пратчетта все это есть, еще как есть, и, наверное, проглядывая за юмором и абсурдом, все эти смыслы и правды выглядят еще более суровыми, еще более горькими. Сюжет, герои, глубина, все - сэр Терри, вы один такой, правда, никто не пишет, как вы, нет больше подобного вам писателя.
Мне было так грустно вчера, так больно, но вместе с тем - хорошо. Ведь он будет жить в своих книгах, в мудрых речах Ветинари, в философских замечаниях Смерти, в фокусах волшебников, в борьбе Ваймса за город. Ведь это я и называю бессмертием - создать мир, который останется с людьми даже после твоей собственной смерти. Я только сейчас всерьез задумалась об этом, когда человек, еще пару дней назад пишущий и живущий, вдруг умер, да не какой-то автор-незнакомец, а человек родной и близкий... Я убеждена, что через строки своих книг писатель говорит с читателем. А сэр Терри - очень хороший собеседник. Терять его - грустно... но ведь я не теряю. Он создал внутри нашего мира другой мир. Плоский мир. Черные томики стоят на полке, ждут меня, так что сейчас я пойду и буду читать шестой эпос о Страже.
Спасибо за все.

@темы: плоский мир, любимые авторы, книги, до глубины души

21:16 

carpe diem
Боги, только в Naruto, в этом безумном и страшном мире, может быть упоротая арка про райский остров, живность и рэп в разгар войны. И только в Naruto в эту безумную арку добавят рвущие на части серии про мать и отца Наруто, про то, как они его любили и как отдали за него жизнь, потому что так и должны поступать мама и папа, верно? Я думала, что самая печальная история с родителями - это у Гарри Поттера. Но, оказывается, бывает еще хуже. Черт, черт, черт. "Спасибо, что ты - наш сын". "Мама, я всегда хотел увидеть тебя!". Встреча с мамой после долгих лет... семья, которой они могли бы быть, на эти жалкие минуты, и сколько всего в этих минутах. А Кушина тоже использует в речи странные слова - у Наруто это от нее. И какая гордость в ее глазах. Ведь он вырос прекрасным человеком, хоть и один, без них с Минато.
Ну а это - просто разрыв сердца, боже, как это вообще можно смотреть! Наруто... с этого дня тебе предстоит испытать много боли и страданий. Только не изменяй себе... найди мечту и сумей сделать так, чтобы она исполнилась! И еще... еще... еще... еще так много хочу сказать тебе... Как бы я хотела остаться с тобой! Я люблю тебя. Черт... у нее была всего пара минут, чтобы сказать, уместить в слова все то, чего она уже не сможет дать ему, все эти годы, когда не сможет быть с ним рядом... Боги, Naruto - самая страшная вещь в мире. Я реву, кричу, кусаю пальцы, но смотрю, потому что это нельзя уже не смотреть. А там ведь война скоро будет. Вот уже дохлые Акацки появились, и пусть в упоротом опенинге, мы-то знаем, что за жуткую беду они несут в несчастный мир.
Мои истории вообще шокируют меня сейчас. В "Атланте" тоже происходит нечто... просто нечто. Пришел герой, которого все знали только с чужих слов две части подряд, и вот - он, настоящий, и все будет то ли еще хуже, чем сейчас (что вряд ли, ведь это Айн Рэнд), либо полное торжество идеала Творца и Человека. Даже в самые плохие для чтения моменты я погружаюсь в этот мир, как в воду, - просто ушла в него и ни о чем больше думать не могу. Идеально... все. Сюжет, язык, образы. Не видела еще такого безупречного произведения - это как классика, только не классика, как-то так.
Вчера с Реньей смотрели концерт участников Голоса. С первого по третий сезон. Из первых двух не знаю никого, хотя голоса там, конечно, мощные, поразительные... а вот появление уже родных и любимых вызвало взрыв. Состояние "ору и бегаю с горящими глазами по комнате". Правда. Не ожидала, что будет... так. До мурашек хо-ро-шо. Просто песни, эти песни, с которыми они шли вперед и побеждали. И эти люди, которые ПОТРЯСАЮЩЕ поют. По-разному и потрясающе. Я влюблена в двух юношей совсем и безнадежно. Они прекрасны. При том если Ярик вызывает какое-то тихое и нежное восхищение, то Бон (как много в этой фамилии!) просто рвет на тыщу маленьких Рэйн. Нельзя быть таким, ну. Нельзя. О эта дивная песня... бунтарство и еще раз бунтарство, по словам Реньи. О эти крики. О этот пафос. А на контрасте - лиричная музыка. Бон такой разный и такой чудесный... в общем, ору и бегаю по комнате. Надеюсь, Бона не забудут и покажут еще много-много раз.
О работе не хочу. Вообще не хочу и не буду.
А сегодня первый день весны.

@музыка: Александр Бон – Supremacy уберите от меня эту песню!

@темы: моменты, книги, голос, naruto

20:29 

"Дом на краю света", Майкл Каннингэм

carpe diem

- Чего мы, собственно, ждали?
- Видимо, мы ждали, когда начнется наша настоящая жизнь.


Вообще-то она мне совсем не нравилась, эта книга. Очень долго не нравилась. Я хотела от нее получить романтическую историю. Такую, может, и не без проблем, зато теплую, добрую и уж точно более-менее стандартную. Хотя гомосексуализм сам по себе уже вычеркивает стандарты. Я беру "Дом на краю света" и думаю - это, наверное, будет вещь о метаниях и сомнениях, чья причина, как всегда, в глупости двух любящих людей, а потом, одолев метания и сомнения, эти двое наконец обретут счастье. Ну, вы понимаете, там точно должно было быть двое. Он и он. А тут, оказывается, не только он и он, а еще и она, а еще и родители одного из, а еще и парень, с которым один из спит, но которого не любит, а потом еще и ребенок... Куда я попала? Что происходит? Почему все так... наперекор моим ожиданиям? Вот что значит - поторопилась с выводом. Нельзя, ой нельзя решать, о чем будет книга, чтобы потом не искать в ней именно это, почти не замечая того, что там есть.
Я заметила. Не сразу. И она правда мне очень долго не нравилась. Я читала вообще-то с интересом - но интерес был скорее к тому, как пишет Каннингэм, какие детали выбирает из повседневности для своих описаний, чем настоящий, глубокий интерес к героям. Честно говоря, почти всю книгу я просто ждала, когда же они наконец дойдут до своего дома на краю света, перестав мучить меня, себя и друг друга. Я не очень понимала, к чему все идет. Не очень понимала, почему должна следить именно за этими людьми. В чем они так уж особенные? Почему Каннингэм сделал их центром своей истории?
Вот что называется отсутствие опыта в чтении книг про жизнь. Просто про жизнь, повседневную, обычную, просто о людях, обычных, каких тысячи ходит по стране. Не стоит ожидать от них какой-то твердой жизненной позиции, каких-то глубин и широт во взглядах. Таким же, по сути, был "Один день" Дэвида Николса - не больше и не меньше чем история о людях, каких много, о том, как эти люди живут свою повседневную и в целом обычную жизнь, решая свои обычные проблемы. Обычность... да, я люблю героев совсем иного сорта, но кто сказал, что нет в этой обычности чего-то очень живого и настоящего? Кто сказал, что, как следует присмотревшись, я не найду в Джонатане, Бобби, Клэр и Элис каких-то черт своего характера? И тех проблем, которые есть и в моей жизни? Которые, пожалуй, есть в очень и очень многих жизнях.
В первый раз, наверное, я терпеть не могла героев где-то до последней четверти книги. В первый раз я желала... да, грубо скажем, поскорей отделаться от них, увидеть, как они придут в точку икс, и забыть о них. В первый раз я сама не заметила, как не просто привыкла к ним, а начала жить вместе с ними... почти любить, кажется. Они такие странные, эти герои. Они так бесили меня. У них всегда все не слава богу, и даже когда, наконец, слава, все равно они найдут повод для сомнений и мыслей в духе "а вот если бы...". Они всегда вроде бы счастливы. У них нет состояния несчастья и счастья. Только что-то между, смутное и не до конца им самим понятное. Да знают ли они вообще, чего хотят?
Я теперь понимаю, что меня так смущало в этой книге. Джонатан, Бобби, Клэр... вот они вроде живут, а вроде и нет, вроде что-то делают, к чему-то стремятся, а на деле я, читатель, чувствую в этом какую-то фальшь... нет, не фальшь... половинчатость. Ненастоящесть. Да, их жизнь - ненастоящая. Они сами делают ее такой. Не потому, что она плоха, не потому, что некто/нечто мешает им достичь своих небесных высот. Они просто не здесь. Застряли даже не в прошлом, как часто бывает, а в будущем, их не оставляют в покое мысли, что вот сейчас, через секунду, начнется та самая настоящая жизнь. Надо подождать. Еще чуть-чуть. Вот оно, вот оно, вот... И ничего не происходит. И настоящая жизнь все никак не наступает. Меня это смущало, я думала, что не могу охватить что-то из авторского замысла, но, оказывается, Каннингэм писал именно про это. Про жизнь в ожидании жизни. Про то, что каждый из них жил будущим, постоянным ожиданием чего-то, что только должно наступить. И, если это так, то я готова всерьез пересмотреть свое отношение к "Дому на краю света".
Ведь это очень важная мысль. Ведь она и правда заслуживает целой книги. Вот ты живешь. Ты что-то делаешь, работаешь, общаешься с людьми, и, может, тебя твоя жизнь не совсем устраивает. Но ты думаешь - ничего, все будет, через день... месяц... год... ну когда-нибудь обязательно будет, как же иначе-то. Ты живешь так и в один не очень прекрасный день обнаруживаешь, что болен. Неизлечимо болен. И никакого "когда-нибудь" у тебя больше нет. Ты видишь, что нелепейшим образом упустил свою жизнь. Ведь то, что с тобой происходило каждый день, все эти обычные и не такие уж особенные моменты и были твоей жизнью. Она была здесь и сейчас. Не в мистическом "потом". Здесь и сейчас. И у тебя теперь есть всего ничего, чтобы начать наконец жить. Чтобы чувствовать невыдуманную связь с собственной жизнью, с ее ошибками и кособокими свершениями.
Наверное, Бобби и Джонатану, как бы грустно это ни звучало, нужен был Эрик. Больной, умирающий Эрик, который потащил их купаться в ледяное озеро. И хочется бить их за то, что они сорок с лишним лет не могли освоиться в настоящем, а не в призрачном будущем, побить за все их метания и глупые телодвижения друг от друга и друг к другу... за все, что они упустили. Это страшно, на самом деле. Оглянуться назад и понять, что могло бы быть, если бы не. Осознай они свои чувства раньше, осознай всю их... настоящесть, всю глубину этой связи, прими они это тогда, в период детства-юности, погрузись они в настоящий момент вместо того, чтобы думать о будущем... их жизнь сложилась бы совсем иначе. Но, с другой стороны, они все-таки сделали это. Они пришли... приползли, прихромали в свой дом на краю света. И у них еще есть время, чтобы жить. По-настоящему жить.
Это очень важная книга. Хотя бы как урок на будущее, как возможность научиться на их ошибках и не повторять такого в своей жизни. Начинать жизнь вот прямо сейчас, сию секунду, не ожидая, пока она наконец начнется. И вообще я узнаю в Джоне, Бобби и даже отчасти Клэр себя. Это скитание по местам и людям в поисках чего-то-не-знаю-чего... тоска и бесприютность... предчувствие, что где-то там, впереди, есть дом на краю света, где душа наконец найдет покой... отчаянное желание влюбиться по-настоящему... попытки, цепляясь за случайного встречного, убедить себя, что он - тот самый человек, с которым тебе по пути. Я все это понимаю и знаю. Так что пусть герои Каннингэма - люди в целом обычные и ничем особо не отличающиеся от остальных. Зато они живые. Зато их метания и странные, глупые поступки так человечны и так знакомы, если не по содержанию, то по сути.
И вообще. Эта книга - история жизни сразу четырех людей. Даже пяти, если считать несчастного Эрика. Даже больше, если прибавить сюда брата и родителей Бобби. И эта история такая... повседневная, что ли, обычная, но почему-то она не может не вызвать сильный и больной отклик внутри. Нет, они не восхищают какими-то особо необычными и великими поступками, эти люди. Их история - это сигареты и алкоголь, кайф от таблеток, гремящая из колонок музыка, хилые кафе, секс не по любви, а просто так, чтобы не спятить, дурной пример старшего брата, пьяная компания тинейджеров, мат, куча всяких не очень красивых моментов, но это все, вызывая по началу недоумение, так цепляет, так западает в душу. Потому что она такая разная, наша жизнь. Он такой разный, наш мир. Каннингэм, мастерски выбирая детали, делает его... объемным. Сочным. Наполненным эмоциями и красками. И еще один плюс этой книги - она заставляет обратить внимание на то, что вокруг тебя. На обычные, привычные, но такие неповторимые мелочи жизни.

@темы: книги

00:03 

carpe diem
Я живу. Это, в целом, все, что можно сказать о неделе. Она странная была. Слишком много всего нехорошего случилось. Всем и сразу пришла необходимость что-то требовать от меня, за что-то ругать, какие-то претензии предъявлять... Я расстроена, удивлена и не хочу завтра идти на работу. Ну их всех. Завуча по продленке, просто завуча, всех. Отбили всякое желание работать. Детки меня радуют бесконечно, а вот администрация... Либо я дурак, либо со школой что-то не правильно. Я расстроена, в общем. Нервы мне потрепали сильно. Почему у меня детей на продленку мало ходит? Да откуда я могу знать, почему. Если у них родители не работают, если у них кружков за пределами школы море, почему они должны сидеть на продленке? Не понимаю этих вопросов. Как будто я виновата.
Ох, сильно нервы потрепали. В последние дни на работу не хотелось ходить в принципе. Неприятная, неуютная атмосфера. Зато дети радуют. Почти всегда. И зря завуч говорит, что у нас с поведением проблемы. Проблемы у всех классов, от этого никуда не денешься. Но замечает она почему-то только наши. Не самый худший класс, между прочим. Они у меня по большей части молодцы.
Все, минутка гнева закончена. О хорошем.
Уже вторую неделю я безнадежно пропадаю в играх ГП. И все из-за коварных происков Реньи! Он меня вынудил. Я не хотела, а он вынудил. Вот и брожу теперь по вечерам по Хогвартсу, бобики собираю, за карточками охочусь... Затягивает. Хоть я вообще и не любитель компьютерных игр. Сразу такая ностальгия по этой вселенной... "Гарри Поттер", ты со мной навсегда. Не зря все-таки Дом.
В пятницу торжественно открыли, опять же с Реньей, эпоху детского Голоса. И наконец-то я посмотрю детишек целиком, а не с поединков одного наставника, как в тот раз. Детки... прекрасны. Я на них смотрю и сразу плачу - даже когда не плачут они. Просто нельзя спокойно смотреть, как эти солнышки чистые и настоящие поют, улыбаются, обнимают наставников, прыгают от радости, когда их берут в команду. А когда они плачут - это все. Мне не представить, какой накал эмоций у наставников, как они потом отходят от него. Дети... это дети. С ними никак не останешься равнодушен.
А в субботу с В. ходили в музей Фрейда. В нашем городе внезапно есть музей Фрейда. В целом - две комнатки в институте психоанализа, но что это за дивный институт! Я застряла минут на десять у стендов с расписанием занятий, выдав под конец изучения их: "Я хочу здесь учиться!".
Ничего нового я не узнала, но не за тем вообще-то и шла. Мне хотелось послушать, как о фрейдовской теории будут говорить. Именно говорить. Вслух. Экскурсовод - милый парнишка не так чтобы очень старше меня. Времени было не много, поэтому он провел нам быстрый пересказ всего от биографии Фрейда до толкования сновидений. Мы с этим мальчиком всю экскурсию ...стоячую экскурсию, ибо все это происходило в первом зале, где из экспонатов только биографические моменты на табличках, выдержки из рукописей, старые немецкие издания его книг... и еще иллюстрации к снам и их словесное описание ниже. Почти все - из книг Фрейда, что я читала. Так вот, мы всю экскурсию переглядывались. Он как-то прозрел, что я знакома с теориями Фрейда. Задал какой-то вопрос публике, на меня смотрит и говорит: "Вот у вас точно есть ответ, я вижу!" :D
Второй зал - собственно, экспозиция, и очень странная. Не знаю даже, как описать. Витрины... за стеклом... освещения почти никакого... внутри старые выцветшие фотографии, статуэтки, письма и заметки Фрейда (рукописные)... выдержки из книг на прозрачных листах, которые можно разглядеть только под особым углом... кусочки зеркал... странные вещи, вроде как не связанные друг с другом... Это очень хорошая картина того, что есть по Фрейду сновидение. Путаница образов, мозаика, ребус, который не сразу понимаешь, порой надо отойти на шаг, взглянуть с другой стороны, присмотреться внимательнее... в точности как с этой выставкой.
Интересно. И правда интересно. Краткий пересказ теорий Фрейда тоже хорош. Здорово слушать и понимать, о чем речь. Мальчик-экскурсовод так радовался, когда я оценила шутку про один из примеров сновидений - никто больше ее почему-то не оценил :D
Общение с В. немного не оправдало моих ожиданий. Но все-таки лично говорить с человеком - это здорово. В любом случае здорово. Вдохновляясь "Атлантом", я учусь описывать свое мнение по большим и важным вопросам с помощью речи. Устной речи. Написать - одно. Сказать вслух - другое.
"Атлант" вообще многому учит меня. Сейчас самый лучший момент, чтоб читать эту книгу. Открываю ее как учебник, как готовый образец того, как мне хочется жить - и заодно как это самое "хочется" превратить в "можется". Так что тебя сдерживает, Рэйн? Вперед. Будь как они. Именно это тебе и нужно. Вот такая цельность, уверенность, свобода, путь к мечте.
Не знаю, чего ждать от будущей недели. На работу не хочу. И вообще чувствую себя в целом... неуютно. Некомфортно. Пришли опять старые боли - в груди, в сердце, опять беда с дыханием, а простуда никак не долечивается. Общее состояние тревоги и нервной взвинченности, а только оно и было всю эту неделю, меня не устраивает. Ну, что ж, раз не устраивает, надо с ним что-то сделать. И снова заполнить до отказа свои дни. Ведь столько проектов... и к ним приходят новые и новые... Успеть все, сделать все, сделать еще больше, чем все. Уйти с головой в творчество. В испанский, философию, психологию.
И в книгу. Я буду считать этот день вехой в моем пути к книге. Просто потому что... Дагни - делает, я - нет. И это меня, опять же, совсем не устраивает. Ощущение стыда даже не перед своим героем, перед чужим... это новое ощущение, такого еще не было. Но оно, оказывается, тоже очень серьезный мотиватор.

@темы: школьные будни, мысли вслух, моменты, книги, голос

23:29 

carpe diem
"Добродетель эгоизма", как всегда, вся в закладках и пометках карандашом. С Айн Рэнд иначе не получается. Я готова каждую ее книгу на цитаты разобрать, но их слишком много. Так что оставлю здесь для себя самое интересное - не касаясь политики и общества, это еще не до конца понятая территория.

читать дальше

@темы: философия, любимые авторы, книги, индивидуализм, айн рэнд, цитаты

19:07 

"Ночная Стража", Терри Пратчетт

carpe diem

Как взмывают ангелы дружно в ряд, дружно в ряд...

Эта книга - особая веха в моем пути по миру Пратчетту. Дивному миру, который аналогов не имеет в принципе. С этой книги и начался для меня Пратчетт. Не зная, чего мне ждать, не понимая, кто такие Ваймс, Ветинари, Ангва, Моркоу и проч., не понимая, что вообще происходит, я еще тогда была восхищена "Ночной Стражей". Она так прочно вошла в меня, - даже первая из всех, даже оторванная от контекста. Я читала о незнакомцах, я читала о странных местах, которые лично мне не говорят ни о чем, и замирала, затаив дыхание. Просто потому, что страшно, сильно, горько и очень... по-настоящему. И вот я снова пришла в "Ночную Стражу". С мешком знаний за плечами. Я знаю, кто такие Ваймс и Ветинари, я знаю, какой путь прошел наш славный командор перед тем, как попасть в вихри пространства-времени (спасибо волшебникам). Да я вообще знаю, кто они все, и я люблю их, я привязана к ним, так что все, происходящее с ними, мне не только больше понятно - гораздо, гораздо больше близко. Сирень и песня об ангелах... это, наконец, не только пробирающие до сердца сирень и песня. Сирень носят и песню поют люди, прочно сидящие внутри меня, поэтому "Ночная Стража" второй раз - это очень серьезная пытка над собой. Это страшно и больно. Ну и кто там скажет, что Терри Пратчетт - автор юмористического фэнтези? Сэр Сэмюэль шутит, о да. Куда без шуток, без знаменитого анк-морпоркского чувства юмора. Только вот шутки здесь имеют оттенок горький и печальный. Ибо война. Ибо люди умирают. Ибо сэр Сэмюэль должен сделать выбор и пройти свой путь (ну, положим, не совсем свой) до конца.
Интересная штука получается. Ваймс попал в то время и место, где проекция его самого уже есть. Он помнит Славную Революцию 25 мая. Он идет как бы по знакомым локациям, зная, что будет, зная, чем все обернется под конец... только играет он не за себя, а за Джона Киля. За человека, который, по сути, и сделал Ваймса Ваймсом. Ваймс должен поступать как Джон Киль... и как Ваймс. Он не только свое будущее делает, он и с самим собой встречается. Со зверем, которого надо победить. Со своим же явлением ваймсовости. Сколько раз я повторяла эту фразу? Ну, могу повторить еще. Ваймс - всегда Ваймс. Где бы он ни был. В политике. В дипломатии. В другой стране. В другом времени. В образе другого человека. Нет такой вселенной, где Сэм Ваймс в подобных обстоятельствах отказался бы сражаться. Потому что это был бы уже не Сэм Ваймс. Вот она. Вот вся его суть. И нельзя не любить за это Ваймса. Да, он не самый глубокий человек в мире. Он не отягощен мыслями о всем сущем, он не философ, не великий мыслитель, предметы высших материй его ничуть не интересуют. Зато Ваймс - простой и честный. Простота, честность - его главные достоинства. И, может, в этом чокнутом Плоском мире, вообще во всех наших чокнутых мирах это и есть самое главное? Прямо и честно идти по своей дороге. Прямо и честно жить. Прямо и честно защищать людей, которые в этом нуждаются. Стоять на страже закона и порядка - не в том извращенном смысле, что закону и порядку придали всякие там бандиты, чиновники, правители. А в самом простом и честном смысле этих слов. Стоять на Страже.
Эту книгу можно считать одой славе командора Ваймса. Он в полной мере заслуживает быть главным героем цикла. Но не только Ваймсом одним прекрасна "Ночная Стража". В тот раз я не знала, что за дивный человек этот Ветинари, я просто не имела шанса полюбить его, так что биография патриция меня не то чтобы очень интересовала. Да, патриций. Да, обучался в школе наемных убийц. А теперь я читаю и с наличием понимания, с наличием безмерного восхищения в его адрес таращу глаза и кричу - ничего себе, он обучался в школе наемных убийц, он вообще был юным и не-патрицием, вот это да! Нет в цикле про Стражу (да и в Плоском мире вообще?) личности более загадочной, чем Ветинари. Никто и ничего не знает о нем. Во всех циклах он просто есть. Как постоянная, незыблемая величина. Он есть, он был и будет. В каком-то смысле кажется, что Ветинари бессмертен, а еще, пожалуй, он всегда занимал пост патриция Анк-Морпорка. "Ночная Стража" показывает, что, как ни странно, не всегда. Зато юный Ветинари талантлив и загадочен не меньше взрослого. И я хочу знать, черт возьми, КАК он получил свое патрицианство? Сэр Терри, почему бы вам не написать полную биографию Ветинари, а?
Конечно, Ветинари все прозрел. Он не мог не догадаться, кто стоял за личностью Джона Киля во времена Революции. Он понимает. Понимает все - и, в частности, механизм чувств и мыслей Ваймса. Как, пожалуй, и в обратную сторону. Ветинари и Ваймс на одной волне. Они могут говорить друг с другом... зная, что собеседник все поймет не только без дополнительных объяснений - вообще без слов.
Эту книгу можно считать антиодой войне. Война - это плохо. Чем не важная и достойная книги мысль? Война, любая война, во имя чего угодно на свете, - это плохо. Это не площадка для героических подвигов. Это не великие события, которые потом воплотят в памятник и будут передавать из уст в уста потомкам. Это не баллада о славных воинах с мечами и флагами на перевес. Война - это необходимость. Которую людям, простым и честным людям, навязали против их воли. Они совсем не хотели идти в бой. Но их поставили перед фактом - сражайся или умри. И они сражались. За свои жизни, за свои улицы, за свободу, равенство, братство... Да только они и в такой борьбе остаются людьми. Простыми парнями, которым не нужна никакая битва. Но работа перед ними, от нее никуда не деться, и они выполняют ее. Работу, которую выполнять не должны.
Ваймс понимает это, как никто другой. И Ветинари понимает это, как никто другой. Всю бесполезность, глупость, грязь войны. Любой войны. Любого масштаба. Они были там. Они знают. Веточка сирени, строка песни, семь старых могил... И Ваймс должен был пережить эту войну заново. Чтобы понять, кроме прочего, такую простую истину: стоит человеку сломаться, ломается все. Ваймс не сломается. Потому что это Ваймс.

@темы: книги, плоский мир

00:03 

carpe diem
Выходные прошли, кхм, не то чтобы совсем хорошо - лучше, лучше, я могла лучше, - но в целом очень даже ничего. Вот вчера, например, где-то час излагала Ренье свои обрывочные воспоминания о манге "Эльфийская песнь". Подкрепляя их интернетом и кадрами. Излагать... хорошее слово. Оно мне нравится. Не совсем, правда, мой рассказ был похож на изложение - всякие мысли то об одном герое, то о другом, то о различиях в сюжетах, то о концовке, то о природе диклониусов, то просто обо всем подряд. Такое своеобразное изложение, и это было здорово :3 Ох, до чего я люблю спойлеры! Когда они исходят от меня в адрес кого-то другого. А вот слушать спойлеры терпеть не могу. Ну, а говорить о любимых историях - это почти самое прекрасное ощущение в мире. Правда. Тем более говорить человеку, который сам эту историю любит, доверяет тебе как авторитету в ней и слушает. Отвечает. Вступает в диалог. Это воистину прекрасно, господа.
И все-таки "Эльфийская песнь" - история невероятная. Аниме так беспощадно и злостно уменьшило ее масштаб. Не доработало образы, убрало кучу героев, изменило линии и концовку... а ведь там столько всего, все так продумано, до самого появления диклониусов на Земле. И все стороны такого понятия, как нетерпимость, рассмотрены более чем глубоко. А еще любовь. Столько любви.
Взахлеб читаю Пратчетта. Но, жертвуя им, читаю Айн Рэнд, которая вдруг перетянула на себя все мое внимание. Так интересно, на самом деле. Ведь это один из моих любимых авторов. Авторитет безусловный в том, что касается языка, стиля, сюжета, образов, идей, глубины. И Рорк как творец по-прежнему непоколебим, да только вот я заметила в нем, и вообще в философии Айн Рэнд, кое-что очень неприятное мне. Противоречие. Между ее взглядом и моим. Свобода личности, творчество против подражательства, осуждение всех попыток подчинить человека и подвести его под общую черту - да, в этом мы сошлись абсолютно. Но ведь есть еще эгоизм. Разумный эгоизм Рорка, Голта из "Атланта", о котором много читала, Киры, вообще всех ее персонажей. В "Добродетели эгоизма" она излагает, собственно, всю систему своей философии. И опять - да, с идеями насчет государственного устройства, власти, прав личности в обществе я полностью согласна... хотя вообще не так просто было в первый раз всерьез думать на тему политики. Все, что она говорит, правильно. Хотя бы немного подумать - и понимаешь, что правильно. Только вот эгоизм... даже в том смысле, в котором его понимает Айн Рэнд... вызывает легкое отторжение у меня, сколько я ни размышляю о нем. Не резкое, легкое, но все-таки. В конце концов, я не могу принять, что творец создает свои произведения не для людей, не ради какой-то высокой цели, а только потому, что хочет, что ему нравится это дело.
Но я точно буду читать после этйо книги "Атланта". Никуда тут уже не денешься.
Внезапно в мою жизнь решил вернуться В. Через два года после того, как мы прекратили всякое общение. Встретил меня после работы сегодня, поговорили... что ж, с ним, как и раньше, приятно разговаривать. Не только на слух - слава богу, человек, который не использует ни мат, ни сленг. Он вообще умеет думать, и это прекрасно, я так устала от таких людей, которые не то чтобы думать не умеют, просто... думают о вещах довольно примитивных. В общем, приятный человек. И я действительно рада, что мы снова можем общаться. Посмотрим, что там дальше будет.
Ловлю себя на тоске по лету. В любых местах, в любые моменты, со связью между ощущениями-мыслями-событиями настоящего и просто без всякой связи. Как-то вдруг сжимает внутри отзвук этих чувств... все-таки самых прекрасных из всего, что может быть в моей повседневности. Дача. Тишина. Солнце. Птицы. Свежий воздух. Беседка. А потом - ночь и ноутбук на коленях. Там я могу писать, как нигде больше, там я дышу свободно. Хочу весну. Хочу лето. В зиме много волшебства, но мне сейчас просто холодно и тянет скорей к теплу. А до лета еще много месяцев. Не то чтобы я не любила свою повседневность сейчас. Просто... хочу лето.

@музыка: Arshad – Nightmare

@темы: книги, моменты, мысли вслух

21:19 

carpe diem

Где бы ты ни был, куда бы тебя ни занесло,
стражник всегда остается стражником.


Стражник - всегда стражник. Куда бы его ни забросила судьба (в нашем случае - патриций Ветинари). До чего умный все-таки человек, Ветинари-то. Он действительно знал, что делает, отправляя горе-герцога и золото-стражника Ваймса на приступ стен Этой Страшной Политики. А в политику стражники испокон веку не совались. Не их это стражничье дело. И Ваймс не совался бы, благодарю покорно, но пути мыслей патриция неисповедимы. Зато всегда, подчеркиваем, всегда мудрые и к пользе города ведущие.
Так и пришел его светлость Сэмюэль Ваймс в Убервальд со своей особой дипломатией. Прямой и простой, как пень. Чисто в стражничьем духе. Он все делает так - просто и прямо. За преступниками гонится, приказы подчиненным отдает, убийство расследует ... политические переговоры - не исключение. Да не умеет Ваймс по-другому, а переучивать стражника поздно и в целом затея бестолковая. Кровь стражника течет у Ваймса по венам. Сердце стражника бьется в груди. Он настолько стражник, что даже в титуле герцога стражник, в качестве посла от города стражник, если вы понимаете, о чем я.
Итак, в Анк-Морпорке опять беспорядок. Периоды тихого и мирного существования в этом городе всех городов длятся недолго. Это скорее даже не периоды, а такие слабые промежутки между беспорядком, который был, и беспорядком, который будет. А будет непременно, мы ведь говорим про Анк-Морпорк. По сути, конечно, родину стражников беда еще не затронула, но ради предотвращения ее Ваймс и едет в далекий Убервальд, обитель всякой нечисти. Вампиры, вервольфы и гномы правят бал. Сложная и непредсказуемая жизнь людей уходит со сцены, зато на первый план выступает жизнь внешняя и внутренняя тех самых видовых меньшинств, о которых мы столько знаем по циклу о Страже, да и вообще. Знать-то знаем, но скорее поверхностно - меньшинства есть, меньшинства стягиваются в Стражу. Хоть какой-то взгляд в потемки души, например, гнома мы получили благодаря попыткам Шелли Задранец отстоять свои права быть, хм, женщиной. И благодаря отношениям Ангвы с Моркоу. Но это был взгляд мимо проходящий, а теперь нам дан шанс буквально упасть в душу этих загадочных нелюдей. И падение, надо сказать, вышло очень и очень увлекательным.
Что мы имеем. Бешеных вервольфов, которые гоняют людей по лесам и кушают их на обед. Вампиров, в порыве альтруизма отказавшихся от людской крови. У них даже клуб анонимных вегетарианцев есть. Мрачных гномов с древней историей и не менее древними традициями, у которых вместо трона - кусок хлеба-камня. Гномы хотят захватить власть над другими гномами. А верфольфы хотят обрушить гномскую монархию к чертям. А вампиры летают где-то рядышком, внося свой скромный вклад. И посреди всего этого безумия - суровый командор Ваймс с его не менее суровой политикой. Он премудрость-то ведения переговоров не осваивал. И хитростям особо не научен. Он просто говорит, что думает, всем в лицо. И действует либо силой, либо угрозами, либо угрозой силы. И, наверное, никто лучше такого своеобразного политика с задачей не справился бы. Изящно и оригинально. Ветинари без всяких сомнений знал, что делает.
Талант Ваймса - это песня, которую я готова петь без конца. Ведь он совершенно не имеет себе аналогов, этот вечный стражник. И, кроме прочего, восхищает его способность к трезвому размышлению и анализу, даже когда вокруг голодные и злые вервольфы. Сидит он себе на веточке, отбивает атаки лязгающих пастей, а сам думает... анализирует... строит цепочки следствий и результатов... Да, патриций не ошибся в своем выборе. Воистину.
А пока Ваймс и Моркоу отсутствуют, сержант Колон сбрендил от власти, которая рухнула ему на голову. Всегда хотел уважения к себе, чуть не преклонения, всегда трепетно относился к субординации между званием своим и званиями чужими, и вот, пожалуйста, синдром Я-Главный-Всем-Упасть-Ниц в запущенной форме. Все плохо. Что лишний раз доказывает: Стража без Ваймса - не Стража. Стоило ему уехать на пару недель - и мир Анк-Морпорка развалился. Впрочем, нет, скорее затаился в ужасе. Воры и убийцы боятся командора, даже когда его рядом нет. Какие-то еще доказательства авторитета Ваймса нужны?
Почему-то мне очень понравилась эта часть цикла про Стражу. То есть, конечно, мне весь цикл нравится. Но в этой книге столько всего... и социальность острая, и кульбиты сюжета дивные, и юмор, как всегда, на высоте. "Пятый элефант" порадовал не только новой ролью Ваймса и углублением в характеры не-людей, но и Гасподом, совершенно НЕВЕРОЯТНОЙ аллюзией на Чехова (три сестры, вишневый сад и дядя Ваня в одном флаконе!) и появлением Смерти. Смерть приходит в каждую часть, да. Но здесь это НОВЫЙ Смерть, ИЗМЕНИВШИЙСЯ Смерть. Те самые признаки человечности, что я видела в трех частях его цикла, никуда не исчезли. Они есть и будут в нем. Теперь Смертюшка приходит не только к тем, кто умирает, но и к тем, кто лишь может умереть. И... помогает?
Виват, Пратчетт, виват, Стража, читаем дальше!

@темы: плоский мир, любимые авторы, книги

13:38 

"Патриот", Терри Пратчетт

carpe diem


Городская Стража во всей своей разнообразной ужасности выстроилась на палубе, жмурясь от яркого солнечного света. Ну и ну. Коллекция диковинок. Один гном, один человек, воспитанный гномами и думающий, как книжка по этикету, зомби, тролль, я и, о нет, религиозный фанатик…

Шла себе жизнь анк-морпорпоркская, как ни в чем ни бывало. Видовые меньшинства прибывали и прибывали в Стражу. Гномы, тролли, зомби, религиозные фанатики, кого только нет. Ваймс сбегал со светских приемов, чтобы ловить преступников. И вдруг границы мира, в котором обитает Стража, резко раздвинулись. И это, надо сказать, очень странное чувство - видеть Ваймса, плоть от плоти Анк-Морпорка, не в Анк-Морпорке. И патриция Ветинари, который, казалось бы, вообще свой кабинет не покидает, - тоже.
Все дружно плывут в Клатчскую империю. Ваймс мог бы остаться дома, да только этот Ваймс, оставшийся, во-первых, был бы совсем не Ваймсом, а во-вторых - погиб бы. При том вместе со всей своей Стражей. Глубокое ощущение... хм... долга, чести, честности, не знаю, чего, гонит Ваймса на помощь украденной Ангве. А так же всему нашему славному Анк-Морпорку. На этот раз командор Стражи не местных преступников ловит, не местные преступления расследует, - он сам себя замешал в политику. О, это страшное слово! Все стражники трепещут перед ним. Они, в конце концов, стражники, а не политики, решать проблемы государства - дело патриция Ветинари. Только вот патриция как-то тихо и незаметно сместили с должности. А явление ваймсовости предполагает, что он идет туда, где вершится дурное дело. Не важно - в стенах Анк-Морпорка или за тридевять земель, в Клатче. В безднах и безднах песка.
Итак, дамы и господа, очередной переворот в Анк-Морпорке. А без них, признайтесь, жизнь так пресна и скучна. Теперь, правда, к местным жителям, алчущим власти, добавилась, не много не мало, целая империя. И все из-за какого-то куска земли с ракушками и осьминогами, который ВНЕЗАПНО восстал из морских глубин. Чего только не бывает на Плоском мире... Так что здесь у нас война. Во всей своей кровавой полноте. Война бессмысленная и беспощадная. И предмет ее, кажется, особого значения не имеет - клатчцы и анк-морпоркцы лишь искали повод, чтобы вцепиться друг другу в горло. Повод пришел из моря - и вот уже мирные дворецкие идут в армию и откусывают противникам носы. Патриоты мы или нет?! Патриотизм, правда, тут имеет самую что ни на есть идиотскую форму - виват, Анк-Морпорк, а за морем живут одни гады песчаные. И как после этого можно НЕ видеть в книгах Терри Пратчетта нашу жизнь и нас? А в цикле про Стражу - социальный фактор, бьющий в своем абсурдном обличье наповал? Война, бессмысленная и беспощадная... и абсолютное нежелание слушать друг друга, ведь клатчец никогда не будет товарищем анк-морпоркцу, правда же?
Но Клатчская империя сама по себе доказывает, что все люди братья, все люди человеки. В любом городе, городке, городишке Плоского мира будет играть вариация одних и тех же тем - да, на разном фоне, но все-таки одних и тех же. Например, тема Себя-Режу-Без-Ножа-Достабля. И среди всех этих грызущихся за Лешп, как собаки за кость, политиков только мудрый и спокойный Ветинари понимает, что к чему, и готов прекратить войну даже с помощью полной капитуляции Анк-Морпокра (впрочем, не без пользы для оного).
Патриций - он, как говорится, и в Клатче патриций. Никогда не изменяет себе. Хотя здесь, пожалуй, Ветинари превзошел сам себя - одна его поездка на подводной лодке в компании безумного гения Леонарда Щеботанского и Колона со Шнобби чего стоит. И он умеет жонглировать. То есть, вообще-то, не умеет, но импровизация ему дается без всяких усилий, а даже с легким пренебрежением к тем, кто так не может. Патриций умеет жонглировать, шутить, показывать фокусы и развлекать публику. И какая разница, что патриции так себя не ведут, что патрициям так вести себя по социальному статусу не положено. Мы имеем дело с Ветинари. Человеком загадочным в высшей степени. Никто не знает, какая бездна талантов прячется в нем. Какие винтики и колесики движут работой его безупречного мозга. Холодного и безупречного.
Всякие там политики, что из других городов, что из Анк-Морпокра, считают, будто личность Ветинари ими изучена и разгадана. Что мысли патриция можно прочитать, а поступки - предсказать. Ошибка серьезная и во многих случаях смертельная. Ветинари понимает... да, пожалуй, один только Ваймс. Не полностью, нет. Не аналитическим своим умом. А просто на уровне интуиции, на уровне предчувствий и догадок - в конце концов, по сути, Ваймс единственный, кому Ветинари может доверять, как самому себе. Почти как самому себе. И Ветинари может на Ваймса положиться. Не потому, что командор беспрекословно исполняет его приказы, - куда там, вопреки всем "да, сэр" и "конечно, сэр", Ваймс нарушит все запреты и сделает все с точностью до наоборот. И Ветинари знает это, вот что главное. Он знает, что Ваймс в конечном итоге поступит не так, как приказано, а так, как правильно.
Ваймс заслуживает отдельного абзаца. Он у нас теперь не только командор Городской Стражи и рыцарь, но еще и герцог. Этакий, хм, подарок со смыслом от Ветинари. Но Ваймс в любых обстоятельствах и титулах остается Ваймсом. Он - константа в этом безумном мире Анк-Морпорка. И в какой бы дикий наряд Ваймса не обрядили, во главе какой торжественной процессии его не поставили, он сорвется прямо с этой процессии в погоню за преступником. Потому что погоня - это счастье. Это жизнь. Он сорвется в погоню, забросив куда-то нелепую шляпу с плюмажем, и ему не будет за это стыдно. Ничуть.

@темы: плоский мир, любимые авторы, книги

23:40 

"Ноги из глины", Терри Пратчетт

carpe diem

- Нормальные люди в стражники не идут.

Я снова читаю цикл о Страже. И, наверное, с непривычки только сейчас обратила внимание, до чего все-таки этот цикл... социальный. Да, конечно, сэр Терри во все свои опусы о Плоском мире вворачивает что-то философское и правдивое о людях и жизни, но Стража - целиком и полностью продукт Анк-Морпорка. Главного города в этом мире. Большого, до отказа наполненного всяческими существами и порядками города. Именно здесь социальный фактор разворачивается во всей своей суровой истине. С абсурдом и юмором, с шутками и прибаутками, с массой нелепых ситуаций, но так, что эту острую социальность и злободневность не заметить нельзя. Нельзя не поймать себя вдруг на том, что через секунду после приступа смеха и колотушек головой об стену ты сидишь, смотришь на слова на бумаге и чувствуешь, как что-то больно отзывается внутри. Больно за них, за героев, конечно. Но и за нас, на кого, видимо, Плоский мир все-таки является очень беспощадной и очень сильной карикатурой.
Итак, големы. Создание рук человеческих. Глина и бумажка со словами в голове. Да и голова у них, само собой, глиняная, черт их знает, как они вообще могут читать эти слова и подчиняться им... Но подчиняются - общеизвестный факт. Как и то, что големы на убийство не способны, к лени и обману не приучены и вообще могут быть использованы для бессрочного и безоплатного труда хоть тысячу лет. Доброта или банальная вежливость в отношениях с ними не обязательны. Это не входит в регламент хозяина голема. Да и не требуют они ничего, эти глиняные истуканы, грубостью на грубость не ответят, молча продолжив свой рабский труд... Но ведь нельзя назвать этот труд рабским, правда же? Големы - не люди. Они - механизмы. Машины. Как станок или конвейер. А никто в здравом уме просить прощения у конвейера за лишний пинок не станет.
Вот так и жили люди, обращаясь с големами как с механизмами без души и желаний, пока в один прекрасный (для города - ужасный) день големы не захотели свободы. Простой и, в целом, непритязательной свободы. Человеческой. Где-то там, в их глиняных головах, вопреки словам на бумажке, возникло неудовольствие ситуацией. И совсем иной голос, не имеющий отношения к тем самым словам, начал говорить. Но что они могут, эти бедные существа, которых и за людей-то никогда не считали? Существа без голоса как такового, без мыслей и чувств... вроде бы. Никто не менял их природу. Никто не вкручивал им лишние мозги в голову. Никто не вживлял в глиняное тело душу. Они, големы, сами обзавелись душой. Или, может, они всегда обладали ею? И только сейчас приняли решение взбунтоваться?
Но их бунт не может быть активным - слова на бумажке слишком сильны, слишком привыкли сами обладатели этих слов подчиняться им. Просто привыкли подчиняться. И делать без устали то, что им прикажут. Нельзя сказать, чтобы големами вдруг овладел яростный и бунтующий дух... нет, это было лишь легкое неудовольствие, легкий позыв к свободе. Которого хватило только на то, чтобы общим усилием создать Короля Всех Големов. Они надеялись, что король спасет их, даруем им желанную свободу. В итоге, как обычно бывает с большими планами, тем более когда их придумывают не люди, а големы, но как раз благодаря людям (а в этом случае - нелюдям), все пошло совсем не так. И вот уже короля големов перехватывает в свои жадные лапы местный вампир, в миру известный как Дракон, а свободу угнетенным возвращают совместными усилиями наш доблестный капитан Моркоу и скромный голем Дорфл. Который, на минуточку, теперь служит в Городской Страже.
Слова, что в сердце, не отнимешь. Вот и все. Вот и сжатая формулировка смысла этой книги. Голем, истукан из глины, с огнем в глазах и ничуть на человека не похожий, человечней многих людей. Это, наверное, капитан Моркоу, но в големской ипостаси. Чертовски прав был Ваймс, когда, вопреки народному недовольству и приказу Ветинари, решил принять Дорфла в Стражу. Ваймс вообще умеет принимать в Стражу правильных людей. Этот поразительно человечный голем с огнеупорно-атеистическим складом ума теперь будет Служить Обществу, Защищать Невинных И Не Покладая Ног Своих Пинать Неправедные Задницы. Именно такой человек... простите, голем и нужен Анк-Морпорку. Этому дивному городу, где со справедливостью и защитой невинных все-таки слабовато.
В цикле про Стражу самый лучший Анк-Морпорк. Смерть туда периодически захаживает, а вот стражники, и больше прочих Ваймс, живут и дышат этим городом. Так что именно здесь Анк-Морпорк расцветает в бурном цвете... если слово "цвет" применимо к Анк-Морпорку. Да, он по-прежнему самый грязный и аморальный город на Плоском мире, да во всех в принципе существующих мирах. Там по-прежнему река Анк, в которой можно копать тоннели (ибо иначе на другой берег не перейдешь, но можно, впрочем, и по верху). Там темные переулки с опасностью, а то и двумя опасностями в каждом. Там официальное воровство, убийство, попрошайничество и так далее. Так великое множество видов, которые живут себе бок о бок и вполне приятно. Это дивный город. Совершенно. Я готова в тысячный раз признаться ему в любви. И, здравому смыслу следуя, что такого достойного любви может предложить Анк-Морпорк? А ведь может. И словами не объяснишь, что именно. Просто надо быть Сэмом Ваймсом, плотью от плоти города, который его клянет самой грязной руганью, но любит и служит ему беззаветно. Любит Ваймс, люблю я. Он меня очаровал еще в первой книге про Стражу. И все. Это вечное.
Да, дивный Анк-Морпорк, о котором хорошо говорит слово "опять". Опять в Анк-Морпорке загадочные убийства. Опять в Анк-Морпорке кто-то рвется захватить власть. Ни дня без приключений - девиз этого города, судя по всему. Приключения и безумства становятся нормой. Если в городе долго ничего не происходит, его жители начинают беспокоиться - а вдруг механизм вселенной дал сбой? Из Анк-Морпорка логически вытекает Стража. И в Страже, как и в городе, вечно творятся какие-то изменения. Теперь у нас в геометрической прогрессии растет число стражников. И разнообразие оных. Горгульи, гномы-женщины и голем... самая безумная Стража в мире. "Нормальные люди в стражники не идут". Пожалуй, эти слова надо выбить на дощечке и повесить над входом в их штаб-квартиру. Нормальные люди не идут. Нормальные нелюди тоже. Стража расцветает новыми талантами (например, горгулья с ее феноменальной способностью сидеть на месте), оставаясь при том Стражей. Всегда - Стражей.
Третья книга цикла, да? А как сильно изменился сам стражничий дух. Сотню лет назад, кажется, было время, когда стражники обходили опасность за пять кварталов и только просиживали штаны в коморке-штабе за жалкие гроши. Не имея ни малейшего желания спасать город. Напиваясь и буяня. Они и сейчас, что скрывать, опасность обходят, напиваются и буянят. Зато у них появилась Миссия. Святая и непреложная. Ее носитель в явном проявлении - Моркоу, в чуть менее явном, но гораздо более глубоком - Ваймс. Ваймс выбрал себе как объект защиты простых людей. Простых и ни в чем не виноватых. Это его долг перед городом. Перед собой. Да, Ваймс никогда прямо не признается в любви к людям и городу, будет их ругать и клясть, но останется Ваймсом во веки вечные. Даже Ветинари это видит. Нет, особенно Ветинари. А Ваймс - это нечто простое, без лишних глубин и высот, но прямое, честное и твердое, как камень. А еще суровое и доброе одновременно. Удивительный человек. Без него Анк-Морпорк не будет Анк-Морпорком. Как там говорил Стукпостук? Если бы командора Ваймса не существовало, его следовало бы выдумать. И как хорошо, что он все-таки существует.
Под занавес могу выразить восхищение патрицием Ветинари. И особое восхищение - его дивными отношениями с Ваймсом. Просто вдумайтесь, он СПЕЦИАЛЬНО не открыл Ваймсу правды об отравленных свечах, хотя сам все давно разгадал, он СПЕЦИАЛЬНО не давал ему подсказок и наводок... будто ему нравится наблюдать, как весело командор проводит время, расследуя всяческие преступления. Ну и, в конце концов, их диалоги прекрасны. Да, Ваймс обращается к нему "сэр", но с тонкой вежливостью и уважением прямо говорит все и в выражениях совсем не стесняется. И Ветинари этим доволен.
Что ж, приятно вернуться к Страже. Мой первый цикл. Пока, несмотря на особую прелесть Смерти, цикл любимый. Как всегда, смешно, весело, безумно и с ворохом серьезных мыслей о людях, обществе, власти, оставленных тут и там.

@темы: книги, любимые авторы, плоский мир

22:56 

"Роковая музыка", Терри Пратчетт

carpe diem

- Позвольте представиться. Я - музыка.

В третий раз Смерть ушел в мир. Теперь не столько потому, что хочет на себе испытать долю человеческую, - он ищет ответ на известный вопрос всех философов, смертных и, видимо, бессмертных. Вопрошая с горькой нотой в ГОЛОСЕ ИЗ НЕБЫТИЯ: "Зачем?", Смерть ушел в армию. Да-да, в армию. Туда он еще не ходил. А под рукой по-прежнему нет Мора, так что непростая ноша Мрачного Жнеца легла на хрупкие плечи Сьюзен. Внучки Смерти. Дочери тех самых Мора и Изабель.
А власть над миром захватила музыка. Кто только не пытался провернуть захват этой власти в разных циклах. Люди. Колдуны. Драконы. Тележки из супермаркета. Музыка - еще ни разу. Но ведь это Плоский мир, почему бы и нет?
О, эта дивная, дивная и страшная музыка, в которой слышен глас Рока... Она не крадется тихой поступью, слетая со струн и клавиш, не просачивается осторожно в уши наивным людям. Нет, она дает о себе знать диким шумом, она кричит и ревет, нет, РЕВЕТ, взрывая ко всем богам Плоского мира привычный уклад жизни людей. И вот уже мирная и в целом безобидная, да еще и старенькая домоправительница волшебников делает себе безумную прическу и бросает на сцену музыкантом.... ну, то самое, а сами волшебники сходят с ума. Весь город сходит с ума. Привет, Анк-Морпорк! Музыкальная эпидемия охватила всех, не касаемо их половой/видовой принадлежности. Все скупают гитары. А библиотекарь Незримого Университета, не даром орангутан, выводит взрывоопасные рулады на древнем органе. А профессор современного руносложения извращается над своим костюмом - кожаная мантия с заклепками и надписью РАЖДЕН ШТОБ РУНИТЬ.
Власть над миром захватила музыка. Это не люди ее играют, это она играет людей. Пробует на тонких струнах их душ замысловатые мелодии. И за пару дней проникает в каждый угол, в каждую голову - кому еще, скажите на милость, удавалось такое? Весь Анк-Морпорк сошел с ума. Волшебники, приличные и вроде бы умудренные опытом люди с репутацией, именно по этой причине сошли с ума больше всех прочих. Музыка, в которой слышен глас Рока, играет на струнах души Анк-Морпорка. И только некоторые, либо особо нормальные, либо особо безумные, личности не подвластны ее кричащему, вопящему, ревущему влиянию. Чудакулли с презрением смотрит на своих коллег-колдунов. Сьюзен просто никак не воспринимает музыку. А Ветинари, о, этот бесподобный патриций Ветинари, в своеобразной манере наслаждается музыкой с листа. Читает ее, ведь, конечно, глупые люди с шумными инструментами только портят и поганят дивный, первозданный звук.
Что ж, музыку победили, музыку изгнали (на мой скромный читательский вкус, Смерть, бьющий по струнам гитары куском своей косы, - один из лучших образов в истории литературы). Но музыка никогда не умрет. Она будет жить вечно, откликаясь на ритм души человека. Пока останется хоть один музыкант, что тронет рукой струны или клавиши, музыка будет жить.
Эта книга, по-моему, сейчас самая безумная из цикла про Смерть. В других, хоть и с ноткой безумия (без этих нот вообще ни одно творение Пратчетта не обходится), было больше грустного. Ибо, когда Смерть уходит в мир, это всегда грустно. Здесь почти совсем нет Смерти. На первый план, кроме, собственно, музыки и абсурда, выступает Сьюзен. Истинная внучка Смерти. Суровая и непреклонная Сьюзен, сразу перенявшая гордые манеры и осанку, которые положены Смерти. Да, ей далеко до дедушки. Но женская ипостась Смерти тоже не лишена всяческих достоинств. Я не могу не любить Сьюзен. Хотя бы за ее твердое и упрямое желание менять мир - тем более сейчас, когда возможность к этому изменению находится в ее руках. А больше всего я люблю Сьюзен за ее очень внезапные в этом контексте и до слез почти трогательные отношения со Смертью.
ТЫ НЕ БУДЕШЬ ПРОТИВ ПОЦЕЛОВАТЬ СВОЕГО ДЕДУШКУ НА ПРОЩАНЬЕ?
Это все. Это все, понимаете? Это высшее проявление человечности Смерти. А он человечен. Он удивительно человечен, когда рядом с ним внучка. И пускай у него костлявые колени. Он создал в своем черном-черном мире с тусклыми копиями вещей желтого утенка для нее. И своими руками (костями?) смастерил качели - ну и что, дырка в середине дерева только добавляет им оригинальности. Он смастерил их. Не имея ни малейшего понятия, как нужно делать качели. Он смеялся на весь дом, когда Сьюзен заляпала мылом пол в ванной. Скелет... неживой по определению... скелет без души... смеялся... Это все.
Ох, Смерть, что ты со мной делаешь своей особой, странной, нелепой, неполной человечностью?
Иногда он пытается быть человеком, - подумал Альберт. - И ничего у него не получается.
Вдруг в конце концов получится, а?
Ради всего плоского!

@темы: плоский мир, любимые авторы, книги

16:00 

"Мрачный Жнец", Терри Пратчетт

carpe diem

Ну вот, что я говорила? Прогулки Смерти по нашему миру отнюдь не закончены. Теперь он, ибо дни его вдруг оказались сочтены, решает использовать время, которое ему милостиво оставил творец или кто там этими вещами занимается. А где еще его использовать, как не в мире людей? Так что Смерть ушел в мир. Ушел окончательно и совсем. Теперь он - странный человек по имени Билл Двер, а никакого Мора под рукой больше нет, а новый Смерть к своим обязанностям еще не приступил. Так что, пока Смерть Первый гуляет, мир сходит с ума. Жизнь, выпущенная на свободу, взбесилась, и в мире начал происходить чисто пратчеттовский абсурд.
Это у нас уже не серьезная книга под маской смеха, с мыслями вечного наблюдателя за суетой человеческой. Да, конечно, серьезность будет, без нее никуда, но абсурда и безумия все-таки больше, потому что, понимаете, власть над миром хотят захватить дурные тележки из супермаркета. Терри Пратчетт ненавидит супермаркеты? Зато, слава богу (точней, богам, их на Плоском мире неисчислимое множество), он любит читателей и без конца радует их всякими сумасшедшими идеями. Здесь, например, не так много Смерти, зато много Стражи и волшебников, а еще Анк-Морпорка (виват этому ненормальному и дивному городу!), оживших предметов, оживших мертвецов... список можно на этом закончить. Ингредиентов для вкусного и не имеющего аналогов безумия хватит. Борьба с тележками... тысяча и один способ умертвить воскресшего волшебника... лозунги в защиту прав и свобод не-совсем-живых-но-и-не-мертвых...
Я благодарна судьбе, что она свела меня с господином Пратчеттом. Это фигура прекрасная и ни на кого в мире не похожая. Он меня своим Плоским миром мучает. Мучает зверски и беспощадно, заставляя глотать страницу за страницей с чувством, что дальше будет что-то сверхинтересное, еще безумней, чем до того, хотя безумней, казалось бы, некуда. Интересно, с какими мыслями он сам пишет книги про свой мир? Хм... тележки из супермаркета хотят получить власть... Смерть работает на ферме и спит в хлеву... где наша не пропадала, поехали! Обожаю Терри Пратчетта.
Но вернемся к "Мрачному Жнецу". К его серьезной составляющей. Автор в своей манере чередует эпизоды безумия со смешными, но очень тоскливыми приключениями Смерти в миру. Когда Смерть выходит в мир - это всегда грустно. На этот раз он заделался фермером. И на этот раз он совершенно беспомощен в нашем мире. Самый наглядный образец этой беспомощности - как он выбрал громадный бриллиант, конфеты в черной коробке и ворох цветов в подарок женщине. Смерть почти-как бы-в той мере, что доступна Смерти любит женщину. Во всяком случае, что-то испытывает к женщине. Он с ней разговаривает... танцует на деревенской вечеринке... и, не имея никакого опыта в общении с людьми, выглядит порой нелепо, порой смешно, но в целом очень живым и настоящим. Не дают ему покоя человеческие чувства... отблески чувств... ох, не дают, и не дадут, наверное, весь цикл. Смерть делает первые пробные шаги в нашем мире. И снова оставляет этот мир, пытаясь стать прежним Смертью. Да только от тоски и одиночества, хоть и смутных, ему не избавиться уже, видимо, никогда. Смутные образы будоражат черный мир Смерти. Будоражат и будоражат вторую часть подряд. Он хочет побыть наедине с собой и привносит в черноту своего мира золотые поля, которые колышутся под ветром. Со Смертью все плохо. А будет еще хуже?
- НЕТ, НЕЛЬЗЯ. Я ДОЛЖЕН БЫТЬ БЕЗЖАЛОСТНЫМ. Я - СМЕРТЬ... ЕДИНСТВЕННЫЙ В СВОЕМ РОДЕ. ЕДИНСТВЕННЫЙ... ОДИН... ОДИНОЧЕСТВО...

@темы: плоский мир, любимые авторы, книги

15:28 

"Мор, ученик Смерти", Терри Пратчетт

carpe diem
Явообще читаю цикл про Стражу. Но там не хватает одной части, а пропускать и дальше идти совсем не хочется. Да и, честно говоря, страшно тянет меня к себе Смерть - как загадочная фигура, которая, судя по всему, появляется в каждой без исключения книге о Плоском мире. Так что мы со Смертью знакомы заочно. Точней, с его ГРОМКИМ и НЕЗДЕШНИМ голосом из подполья. В стражничьем цикле Смерть не показывает нам своего внешнего облика. Я знала о нем только то, что он - мужского пола и говорит дивными БОЛЬШИМИ БУКВАМИ, а еще не лишен известного юмора. Да, впрочем, все персонажи Пратчетта его не лишены.
Итак, да здравствует цикл про Смерть. Не могу не сравнивать, конечно, со Стражей. И вот, кроме очевидных отличий с действующими лицами, здесь совсем другой мир. Стража живет, действует, сходит с ума в границах Анк-Морпорка, этого смрадного и грязного города, где всякий раз что-то происходит, ни дня без приключений. Мир, в котором действует Смерть, не просто иной - он больше и куда разнообразней. Строго говоря, деятельность Смерти лежит по всему плоскому блюду, которое везет на себе через звездную бесконечность великая черепаха А'Туин. Представьте масштаб происходящих событий. Мои познания в географии Плоского мира весьма и весьма расширились. Я теперь знакома и с другими городами, кроме все-таки сияющего своей дивной смесью грязи и волшебства Анк-Морпорка.
Кроме того, у Мрачного Жнеца есть свой собственный мир-дом. Черный. Бесконечный. Мир, где нет настоящих предметов - только слабые, опять же черные, копии с тех вещей, что Смерть видел в мире человеческом. А еще в этом мире совсем нет времени. Он является застывшей навсегда в безвременье точкой пространства - само собой, где еще может обитать великий и вечный Смерть. Времени нет... зато есть необъятная библиотека с книгами судьбы всех живущих на этом свете людей. С книгами, которые без конца пишут сами себя. Пишут, следуя за человеческой жизнью. И есть такое же беспредельное количество песочных часов, внутри которых плавно и неумолимо течет время. Время всех живущих на свете людей.
Этот странный мир в различных оттенках черного цвета не может не пугать. Но не может и не притягивать к себе. Притягивать... да что там - он завораживает своим неумолчным шорохом песка в часах, тысячах тысяч часов, шорохом времени, бегущего от начала жизни к ее концу. Завораживает и до тихого восхищения удивляет своими обитателями - это живая коняшка, которой до фонаря сотни лет на службе у скелета с косой, живая девочка, приемная дочь Мрачного Жнеца, которая никогда не повзрослеет, так и застыв в возрасте шестнадцати лет, и самый великий волшебник всех времен в качестве слуги-носильщика-повара-секретаря-всего сразу.
И, само собой, не может не завораживать хозяин этого мира в черных тонах - Смерть.
Что я знала о Смерти по стражничьему циклу? Смерть. Собиратель душ. Является к умершим людям. Говорит совершенно дивным ГОЛОСОМ ИЗ НЕБЫТИЯ. Мрачно шутит. Порой выдает философские мысли о людях и человеческой жизни в целом. Этакий работник в бесконечности. Но, оказывается, Смерть не только работает. Оказывается, Смерть, забирая жизни людей, подхватил заразу наших мыслей и чувств... точней, тоски по нашим мыслям и чувствам. Смерть бродит по миру человеческому, ища ответы на вопросы, которые совсем не пристали Мрачному Жнецу. Что такое веселье? Как понять, что тебе весело? Пьянство, танцы, азартные игры... что надо испытать, чтобы почувствовать себя веселым? Чтобы почувствовать себя человеком? Смерть ходит по миру, пытаясь наполнить свою пустую душу (или что там под костями у Смерти?) настоящими чувствами, а еще - найти друга. Человека, которому нравилось бы говорить с ним. Человека, который.... любил бы его? Смерти одиноко. Хотя с чего бы ощущал одиночество Смерть, который в нем, одиночестве этом, провел уже пару десятков вечностей? А все люди, конечно, виноваты, люди с их глупыми и неразумными чувствами. Сбивают с толку даже бессмертное, в целом равнодушное ко всему на свете существо.
Смерть ходит по миру, а взамен себя в роли Жнеца, Забирающего Души В Мир Иной, оставляет Мора. Простого человека по имени Мор, который в талантах особых не замечен, родителей просто фактом своего существования разочаровал, и вообще от него хотели тихо и тактично избавиться. Избавились. Передали прямо в костлявые руки Смерти. И бедный Мор, пытаясь освоить свое новое ремесло, не может быть, как Смерть Первый, безразличен к неумолимому ходу судьбы - и меняет эту судьбу, чуть не взрывая при этом к чертям всю ткань мироздания. Непростым парнем оказался наш Мор. И Смертью Вторым почти стал (власть в манерах, ГОЛОС ИЗ НЕБЫТИЯ, горящий синим взгляд и так далее), и приемную дочь своего хозяина полюбил, и мир перекроил обратно, свои же ошибки исправляя. Ах да, еще сошелся в смертельном поединке со Смертью и заслужил право жить спокойно и счастливо с Изабель. И получил в подарок жемчужину реальности.
Смерть от участия в их семейной жизни отказался и вообще-то решил стать, как положено ему, нормальным Мрачным Жнецом. То есть безучастным наблюдателем за человеческими судьбами. Без всяких там попыток понять этих странных людей. И ощутить то, что ощущают они. Нет, благодарю покорно, хватит с него одного путешествия по нашему миру. Но сдается мне, на этом прогулки Смерти совсем не закончатся. О нет, совсем-совсем не закончатся. Ибо что-то человеческое в нем осталось. Что-то... настоящее. Не чувство, нет. У Смерти не бывает чувств. Но проблеск чувства. А это уже по смертельным (хах) меркам немало.
Что могу в целом сказать о цикле про Смерть... дайте, пожалуйста, еще. ЕЩЕ ДАЙТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, И ПУСТЬ ЭТО НИКОГДА НЕ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ. Дивный цикл. И все-таки, несмотря на общую похожесть декораций и появление героев других циклов (привет, Ринсвинд, мы еще не знакомы, но скоро будем!), это совсем не Стража. Смерть наблюдает за миром людей. Смерть, как наблюдатель, да еще наблюдатель беспристрастный, вечный, смотрящий в самую суть, видит в нас, людях, куда больше, чем способны увидеть мы сами. Да, конечно, насчет бесполезности и глупости наших чувств и движений души он сильно ошибается. Но вот время - нет, Время, а еще Жизнь и Смерть (смерть как явление), Судьба, Мироздание... эти большие и руководящие нами понятия ему открыты в том смысле, который нам, смертным, никогда не постичь.
Стража сходит с ума и творит всякие несуразности, хоть и спасая наряду с этим Анк-Морпорк много, много, много раз. Это цикл, по-моему, более сумасшедший, более детективно-приключенческий, ну и, конечно, более смешной, чем про Смерть. А Смерть - это серьезно. Тонко замаскированная под юмор и абсурдное безумие серьезность у Пратчетта, разумеется, везде есть. В этом его главная и ни на кого больше не похожая прелесть. Но цикл про Смерть, вопреки дурному смеху и восхищению полнейшей дикостью происходящего, читаешь с тоской. Ибо очень грустны эти похождения Смерти в нашем мире, его взгляд на правду мира, ох и печальную все-таки правду. Да и вообще... не может история о бессмертном и вечном наблюдателе не быть серьезной и наводящей на размышления. Даже у Пратчетте. Хм... особенно у Пратчетта.
Надо ли говорить, что я в восторге и хочу читать этот цикл полностью?
У Смерти возникло чувство, что людей ему не понять никогда.

@темы: плоский мир, любимые авторы, книги

главная