в Ехо дела не бывают плохи

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Книги (список заголовков)
22:34 

"Кто такая Айн Рэнд?", Антон Вильгоцкий

carpe diem

Великая женщина. Не побоюсь такого громкого слова. Я знала о больших и новых идеях Рэнд, но не знала, что она совершила фактически переворот в политике, экономике и философии Америки. Рэнд не просто писала книги, она по-настоящему МЕНЯЛА МИР, активно участвуя в жизни страны, общаясь с людьми, защищая свой особый взгляд на вещи, дискутируя с другими политиками-философами... А самое главное - всей своей жизнью она утверждала объективизм. Она жила так, как самые лучшие ее герои.
Ясная, полная, цельная философия жизни. Не должно быть никаких внутренних противоречий. Если уж ты индивидуалист - то прямо и честно индивидуалист во всем. Если уж ты говоришь о свободе и внутренней силе личности - будь сам такой сильной и свободной личностью. Рэнд и самой жизнью своей говорит, как "Атлантом" и вообще всеми своими книгами, - мы не игрушка мимолетных чувств, мы не часть безликого "общества", мы - яркие звезды, только мы решаем, как нам жить, чего желать, как получить желаемое.
Многому можно у нее научиться. Даже со страниц книги - а биография такая живая, такая разносторонняя, что, кажется, ты и правда знаешь Рэнд, говоришь с ней, берешь у нее уроки мудрости. Рэнд учит, как активно бороться за свои идеалы. Как спокойно, разумно, логически обосновывать свою позицию. Как не спорить с людьми, а приводить им доказательства и аргументы своей правоты. Как общаться с людьми не поверхностно, не на глупые, ненужные темы, а философски. Как вынашивать, шлифовать и менять, если нужно, свою жизненную философию, пока она не станет безупречна. Как быть индивидуалистом в самом полном смысле этого слова.
Правда, не избежала сама Рэнд некоторых противоречий в жизни. Она говорила о святости любви - и мучила своего мужа Фрэнка. Она спорила с людьми, была с ними чересчур резка и критична, по сути, совсем не умела дружить. Ее одиночество понятно, такие сильные и яркие люди, как она, зачастую одиноки, но ведь у нее было много единомышленников. Просто Рэнд требовала от них неукоснительного согласия с собой, а это, по-моему, и есть самое большое нарушение ее же философии. Она говорит, что нужно искать истину, верную философию, а сама не хотела прислушиваться к другим. У нее была система - твердая, непоколебимая, и это хорошо, но ведь в любую такую систему может проникнуть ошибка. Рэнд не проверяла свой объективизм на ошибки, она просто считала себя безупречно правой. Это не верно. И речь не о компромиссе. Истина - вот что главное, а Рэнд сразу решила, что именно она является носителем истины. Порой объективизм в ее толковании слишком суров, слишком резок и холоден - я не согласна с некоторыми его постулатами.
И все же. Великая женщина. Несгибаемая. Смелая. Она жила своими идеями до самого конца. Она жила своей философией - в противовес многим людям, у которых не то что философии жизни нет, а даже просто четких, ясных взглядов на самые основные вопросы. Рэнд не была идеальна - именно из-за усилий таковой быть, - но ее жизнь, как и ее философия, в корне своем верны и замечательны. На основе идей Рэнд можно и нужно строить свою жизненную философию. Индивидуализма, объективизма. Если понять ее правильно, если не делать поспешных выводов - она почти во всем права.
Мне нравится тон биографии. И внутренняя, и внешняя жизнь Рэнд показаны со всех сторон и тесно сплетены - понятно, откуда и что берется, в чем исток каждой идеи, каждой книги. Не нравится только, что автор порой позволяет себе странные замечания-оценки и словно выставляет Рэнд в невыгодном свете. Но можно ему это простить - исследование получилось масштабным и вдумчивым. И дало мне шанс узнать наконец не героев моей любимой писательницы, а именно ее саму.

@темы: айн рэнд, книги

20:08 

"Письма с острова Скай", Джессика Брокмоул

carpe diem

Письма не всегда всего лишь письма. Слова могут оторваться от страницы и проникнуть в душу.

Кто сказал, что не бывает настоящих чувств на расстоянии? Кто сказал, что километры - преграда для настоящей любви? Этому человеку я показала бы "Письма с острова Скай" - и, уверена, мнение его изменилось бы тут же. Эта вещь, даже Вещь с большой буквы, - не просто какая-то легкая любовная история, она говорит не только о чувствах, не только о прелестях любви, а о людях, полюбивших друг друга. Людях необычных, даже странных, и, конечно, любовь у них такая же - рваная, странная, с редкими встречами и большими письмами, со словами, летящими через океан. Ниточка слов. Одна душа и вторая душа. Связь душ. Элспет и Дэвид - Сью и Дэйви - полюбили друг друга без оглядки на нечто внешнее, по сути совсем ненужное, полюбили словами, честным голосом души. Это уже делает их любовь не похожей ни на какую больше. А там еще война, две войны, страшные, жестокие войны, страшная, жестокая разлука и угроза потерять самого близкого человека на свете.
Не нравится мне в любовных историях (почти во всех, особенно современных), что любовь, чувство сильное, яркое, особенное, делающее двух разных людей близкими и родными, возникает из воздуха. Из некой пустоты. Они просто вдруг полюбили друг друга. За волосы, глаза, руки, не знаю, что еще. За внешнее. Либо вообще просто так, ни за что - любовь же! И я, наблюдатель, должна сочувствовать этим любящим людям, хотя они, якобы любя, чужие друг другу, внутренний мир Другого ни одним из них не открыт, не понят, не принят, да какой внутренний мир, любовь же! Я должна им сочувствовать, близко к сердцу принимать их расставания-сближения-прощения, чувства, которые волнуют их... а, собственно, почему? Они с самого начала не убедили меня в том, что их любовь - Любовь. Случайная связь, случайные и неосмысленные, ненаполненные чувства меня не задевают, а их так много в романах о любви, что я уже как-то не жду ничего хорошего.
И вот случайно появляются "Письма с острова Скай". И меняют все. В них чувства - настоящие, я вижу, почему Элспет полюбила именно Дэвида, а Дэвид - именно Элспет. Это такая хорошая, понятная, чертовски правильная неизбежность, невозможность иного выбора. Сразу видно, что Элспет не могла любить своего мужа, а Дэвид - какую-нибудь девицу из соседнего дома. Они любят друг друга - неизбежно и правильно. И, кроме того, они оба - замечательные! Не картонка, не образ типичного обывателя - а как часто романы о любви страдают совершенным отсутствием характеров, ведь любовь же, не характеры главное, они вообще не нужны!
Не картонка. Живые люди. Люди не скучные, не_обычные, это люди, которым очень трудно отыскать родную душу, такого же странного чудака, с которым можно делиться самыми важными словами. Поверять ему мечты, стихи, сны, книги, размышления - и он поймет, он ответит тебе тем же. Мечтателей и волшебников часто окружают обычные люди. Вроде и хорошие, добрые, милые, вроде и родные, но все же - не то, не те, не так. Элспет писала свои стихи на берегу моря и ждала именно такого мужчину, как Дэвид. А Дэвид в своих скитаниях-метаниях, не зная, что ему нужно в этой жизни, ждал такую женщину, как Элспет.
Сколько нежности в их письмах! Сколько душевного тепла, сердечной глубины, желания делить целый мир на двоих! Сколько любви к этому миру, к закатам и восходам, к шуму морских волн, к шелесту ветра в деревьях. Сколько чистого, мягкого света, стремления к чему-то большему, чем просто рутина, желание вырваться куда-то за горизонт, за границы обычного и "нормального". Они любят так же, как живут, - ярко, сильно, необычно. Глубоко. С искрами настоящего волшебства. Их особые миры пересеклись еще в самых первых письмах - коротких, робких со стороны Дэвида, не самых серьезных со стороны Элспет. Они же не знали, чем обернется эта переписка. Не знали, что долгожданная любовь такой будет - сложной, с оглядкой на правила и чувства других людей, со стыдом, бессилием, этим мешающим расстоянием... И война. Война, почти разлучившая их безнадежно. Разлука на двадцать с лишним лет - и все равно, они не забыли, они не полюбили никого другого, и я ВЕРЮ в их безусловную, неизбежную любовь. Верю, как никогда раньше не верила.
Мне было и грустно, и весело, и тепло, и сказочно на душе с этой книгой. Она прекрасна. В разных смыслах этого слова.

@темы: книги, до глубины души

00:47 

"Финт", Терри Пратчетт

carpe diem

Это не полюбившийся мне Пратчетт с его безумным Плоским миром, но Пратчетт все тот же самый. Пратчеттовский. Не знаю, как еще сказать. Мы в Лондоне, не в Анк-Морпорке, и Финт тоже не Сэмюэль Ваймс, но душа пратчеттовская во всем этом чувствуется. И в грязных, мокрых, недобрых улицах здешнего Лондона, и в жизни не самой радужной, и в герое не самом, скажем так, героическом, и в юморе. Юмора, правда, меньше, чем обычно дает Плоский мир, это более серьезная, глубокая история, и потому она совершенно пратчеттовская. Пратчетт же всегда серьезен. В своем особом, пратчеттовском стиле. Вроде шутит, вроде забавности всякие нам рассказывает, а поглубже вчитаешься - и уже не так смешно, а скорее грустно и больно.
Похождения Финта немного похожи на похождения Ричарда из "Никогде" и много похожи на целую серию таких же историй-похождений. Тут и Диккенс мимо проходил (не Диккенс-персонаж, а Диккенс-писатель), вещь в его духе. Простой мальчишка из самых низов поднялся до уровня аудиенции с Ее Величеством королевой - а все злодеи либо мирно сидят в тюрьме, либо мирно покоятся в земле. История на первый взгляд простая и даже, хм, слегка предсказуемая, но не так уж это и важно. Мы не за выкрутасами сюжета следить собрались, а за Финтом.
Финт такой один. Из породы финтов необыкновенных. Не образец добродетели - как раз-таки большое различие с героями Диккенса. На первый взгляд в нем вообще нет ничего привлекательного - и грязный он, и плутоватый, и без особых моральных качеств... не замечаешь, как Финт уже крепко держит сочувствием и симпатией к себе. Он же такой один. Финт. Парень с мозгами, что даже в суровом Лондоне не пропадет. Он умеет выкручиваться - да-да, финтить, находя выход из самых безнадежных положений, а еще он честен и прям, даже порой излишне прям, говорит что думает (кроме случаев, когда правду нужно утаить либо исказить) и живет так же просто и ясно. Финт не привык прятаться за масками и долго над чем-то раздумывать. Ему выживать нужно. Что он и делает с большим успехом.
А самое важное и самое хорошее в нем - его особая доброта. Трущобная такая, уличная, грубоватая и с оговорками, но безусловная доброта - не смог Финт спокойно смотреть, как бедную девушку избивают какие-то левые мужики. И эта вот доброта перевернула жизнь Финта с ног на голову. Не случайность, не стечение обстоятельств, а именно доброта - другой на месте Финта наверняка решил бы не связываться или просто не обратил бы внимания на чужие проблемы. Финт по-особому добр, Финт вроде и хочет иной жизни, а вроде и здесь ему неплохо, Финт умный и разумный человек, Финт умеет соображать быстро и верно, и вот это интересное сочетание черт привлекло к нему Симплисити. Казалось бы - где она, а где он? Такие неравные отношения обычно по-дурацки пишут, но здесь я верю. Девушка - не трепетная фиалочка, а юноша - не оборванец-грубиян. Они и правда подходят друг другу.
Весьма порадовала мешанина известных лиц - интересно, а с реальности ли списаны их характеры? Мне вот чрезвычайно нравится такой справедливый, честный, но очень даже нахальный Диккенс. Дизраэли, Пиль, Анжела - прекрасны. И Соломон. Пожалуй, самая яркая (после Финта) здесь фигура. Не зря его назвали так - он по-своему мудр и добр. И другие, мимолетные, люди улицы - обделенные, бедные, без денег и крыши над головой... а живут же как-то. Живут и даже себя сохранять в этой нездоровой атмосфере умудряются.
Не знаю, зачем ругать сюжет за некую предсказуемость - это так не важно здесь. А важна история мальчишки с улицы, который своими мозгами и усилиями добился больших высот, сам того в сущности не желая. И еще, конечно, эпоха, этот грязный, мокрый, неприветливый Лондон, живущий в романе Пратчетта вполне себе настоящей жизнью.

@темы: книги, любимые авторы

20:06 

"Санта-Хрякус", Терри Пратчетт

carpe diem

НАМ ПРОСТО НУЖНО НАУЧИТЬСЯ ВЕРИТЬ В ТО, ЧЕГО НЕ СУЩЕСТВУЕТ. ИНАЧЕ ОТКУДА ВСЕ ВОЗЬМЕТСЯ?

Мне было смешно уже с аннотации. Я знала, что, чем дальше, тем смешнее будет, но просто сама картинка "Смерть в роли Санты" - нервный смех. Истеричный и слегка жутковатый. Сэра Пратчетта так только и читаешь - с неадекватным хихиканием. Простите меня, мои бедные соседи!
Однажды, в студеную зимнюю пору, некоему разуму в форме призрачных одеяний взбрела в голову (ы) мысль убить Санта-Хрякуса. Накануне Страшдества, когда добрый старикан с кабанами (не оленями, олени - это моветон) больше всего нужен детям. Дети на Плоском мире - такие же дети, они верят, они ждут праздника, они вели себя хорошо и просят, ТРЕБУЮТ, своих заслуженных подарков. А даритель-то как бы исчез. А на Плоском мире кризис веры.
Кто вернет утерянное равновесие? Кто заменит добродушного старика? Ну а кто еще, если не Смерть? Кому еще, в самом деле, так важен дух Страшдества, как не тому, кто вообще о нем ничегошеньки не знает, кто вообще не человек? И надел Смерть красный костюмчик. И сунул Смерть под него подушки, ибо скелетообразная форма далека от привычной санта-хрякусной. И взял себе Смерть Альберта (охотника до алкоголя, между прочим) в качестве страшдественского эльфа. И вышел Смерть в мир - уже в который раз. И началось веселье... безумное, безумное веселье...
Хо-хо-хо.
"Смерть заразился человечностью". Безнадежно заразился еще в первой своей книге. А потом уж и вовсе стал больше человеком, чем многие люди. Подумать только - Смерть пытается сохранить дух Страшдества, подарить детишкам настоящий праздник и вернуть в мир веру, ведь без веры и мира не будет... Почему бы Смерть должны занимать столь мелкие, незначительные вопросы? Почему бы Смерти быть озабоченным не смертью, а жизнью? Альберт еще намучается со своим хозяином - он безнадежно, совершенно очеловечился, и чем дальше - тем хуже болезнь. Я представляю себе жизнь Альберта. Это бесконечный и глубокий фейспалм на каждую выходку Смерти - а эти выходки с каких-то пор просто не кончаются. "А что, если..." - по такому девизу теперь живет Мрачный Жнец. А что, если побродить по человеческим селениям? А что, если вообще удалиться от дел? А что, если спасать людей? А что, если стать Санта-Хрякусом?
Вас ждет безумное Страшдество. Настоящего Санта-Хрякуса нет, и вера свободно разливается в воздухе. У нас уже вырывалась на свободу магия, музыка, пора бы и вере заявить свои права. Из гуляющей веры рождаются: гномы, боги, монстры и вообще всякие странные существа. Это безумное и даже дикое Страшдество, ведь можно создать воистину ЧТО УГОДНО. Санта-Хрякуса нет, но недостатка в магических тварях и людях не будет.
К веселому страшдественскому карнавалу присоединились дурные волшебники Незримого Университета (много штук), боги (одна штука) и даже ангелы. А так же непонятные одеяния, воры, убийцы, стражники... всем будет весело и задорно. И слегка неадекватно. Но мы же имеем дело с творением сэра Пратчетта, мы привычные, умудренные опытом люди, нас как будто ничем не удивишь...
КАК БЫ НЕ ТАК ХО-ХО-ХО.
Удивлению моему не было предела. Я уже видела все... кажется, все... да только вот один товарищ Чай-Чай глубоко поразил меня в самое сердце, что уж говорить о Перепое, чудо-ванне, умной машине Гекс и прочем, прочем, прочем.
Ах да, чуть не забыла о Сьюзен. Сьюзен, как и дедушка, пытается быть человеком. Обычным человеком с обычными человеческими проблемами. Никаких скелетов, ГРОБОВЫХ ГОЛОСОВ, песочных часов и говорящих воронов. Ничего странного и необъяснимого. Только простые, в высшей степени банальные вещи. Но куда уж денешься от наследственности? Даже в своей "обычной" жизни Сьюзен кочергой охаживает всяких подкроватных тварей, а когда придет время... Внучка Смерти - это внучка Смерти, как бы сильно ей ни хотелось стать кем-то другим. И она, конечно, любит своего непредсказуемого дедушку - со всеми его причудами. Ведь он не может иначе. Теперь уже не может. Он стал слишком... человечной Смертью.
И в отличие от нас, людишек, таких занудных и приземленных, Смерть понимает одну важную вещь. Важнейшую. Мир держится на вере. Без веры и мира не будет. Еще раз:
НАМ ПРОСТО НУЖНО НАУЧИТЬСЯ ВЕРИТЬ В ТО, ЧЕГО НЕ СУЩЕСТВУЕТ. ИНАЧЕ ОТКУДА ВСЕ ВОЗЬМЕТСЯ?

@темы: книги, любимые авторы, плоский мир

19:41 

"Большие надежды", Чарльз Диккенс

carpe diem

У меня сложные отношения даже не с Диккенсом, а с переводом Диккенса. "Дэвида Копперфильда" ужасно перевели. И все очарование подробных, тягучих описаний исчезло без следа - просто в таком переводе читать невозможно. Хочешь разделаться поскорей и даже перелистать страницы. Слава богу, на помощь бедной мне пришла кашкинская школа! И в бесподобном своем стиле - легком, летящем, приятном на вкус - сделала "Большие надежды" хотя бы с точки зрения языка вещью дивной. Живой, воздушный язык, достоверные диалоги, и каждому персонажу - свои словечки, своя манера говорить. Эта книга играет всеми красками языка, с ней быть - одно удовольствие.
Но если не касаться перевода, можно сказать просто: "Диккенс". И все этим будет сказано. Его герои безошибочно узнаются среди других - они такие симпатичные, милые сердцу ребята, все разные, не без греха, конечно, не без своих ошибок. Есть и подлинные негодяи, злодеи, люди без капли света в душе. Таких, конечно, не много, и, тоже само собой разумеется, они терпят поражение от людей добрых и светлых. Не сразу. Не без дороги, полной преград и ям, потерь и разочарований. Пожалуй, здесь как раз самое главное чувство - разочарование. И Пип, в отличие от того же Дэвида, не с плохими людьми на своем пути сражается, а с... самим собой? Есть Пип и его большие надежды. Книга о том, как человек эти надежды обретает, как их лелеет и вынашивает в себе, а потом, теряя их, пробует на вкус разочарование. О том, как человек живет уже без своих потерянных надежд.
Скромный мальчик Пип жил, не имея особых видов на будущее. Были у него только сестра-тиран и перспектива стать помощником кузнеца. Кажется, Пип всем доволен, он любит Джо, любит свой дом, любит свою жизнь, такую, как есть, - тихую, скромную, непритязательную, любит простую и добрую девушку Бидди... И все бы хорошо сложилось в его жизни, если бы он не попал к мисс Хэвишем. Если бы эта роскошь, эта другая, более красивая и богатая жизнь, не раздразнили его. А потом Эстелла... прекрасная, далекая, как звезда, просто не похожая на все, что Пип видел раньше. Не потому ли он ее полюбил? В Эстелле как бы определилась высшая точка его больших надежд.
Одурманенный Пип жаждет славного будущего и надежного положения так же глупо и нелепо, как любит Эстеллу. Оба эти чувства - сильные, крепкие, болезненные, совершенно неразумные, да и гибельные для него самого. Пип как-то устраняется от собственной жизни и только ждет. Ждет, ждет, ждет, пока счастливое будущее станет настоящим, а Эстелла достанется ему. Пип так сильно этого хотел, ровным счетом ничего не предпринимая, чтобы сделать мечты реальностью, что как-то сразу было очевидно - не сбудутся его надежды, не получит он Эстеллу и славное будущее.
А рядом с Пипом - другой молодой человек. Тоже начавший свою дорогу в жизни, тоже без особых средств и знания, что нужно делать, но, в отличие от Пипа, Герберт что-то действительно делал. Работал, добивался руки любимой девушки... да, конечно, не без помощи Пипа, но все же. Образ жизни Герберта близок к образу жизни Джо - простого, доброго, работящего человека, который не ждет, а делает. И не было у Джо обиды, горечи, боли, не было обманутых ожиданий и полного бессилия, не было так же и низких чувств, желания растрачивать не свои деньги. Именно такой образ был близок и Пипу. Такой простой идеал. Но Пип, одурманенный надеждами, ушел от него в сторону и даже позабыл (хотя очень мучился стыдом за это) своих любимых людей.
Самая большая трагедия Пипа, пожалуй, в том, что негодяя из него не получилось. Он не может быть равнодушен и черств. Его сердце слишком доброе, душа слишком чистая, и на все свои грехи он отзывается раскаянием и муками совести. Не смог бы он стать каким-нибудь эгоистичным богачом, даже получи Эстеллу и состояние. Светлый, добрый мальчик, сбившийся с пути... все же хорошо. что он сумел на него вернуться.
Отдельных размышлений заслуживает, конечно, история мисс Хэвишем и Эстеллы. Два несчастных человека. Один из них свое личное несчастье перенес на другого - желая отомстить тем, кто сделал несчастным его. И даже не конкретному человеку - просто породе мужчин в целом. Мисс Хэвишем ошиблась, полагая, что будет счастлива, осуществив свою месть. Она и была - до каких-то пор, пока не увидела, что и Эстелла, ее любимая девочка, - почти совсем пустая внутри, холодная, безжизненная, и страдает, и Пип, светлый, живой мальчик, к которому она привязалась, страдает тоже. Мисс Хэвишем сломала три жизни, включая собственную, и что же остается ей в конце? Просить прощения. Только просить прощения, когда уже многое поздно менять, выправлять, ставить на место.
Это печальная история, она почти безнадежна - да, может, мисс Хэвишем и Эстелла обретут свое счастье, но так много времени упущено, так много возможностей, так много мгновений и чувств! Так много времени нужно было, чтобы понять - живое сердце лучше кусочка льда. Даже если оно болит, ноет, разбивается на тысячи осколков.
О том и пишет Диккенс. О живых, настоящих, глубоко чувствующих и переживающих людях. Это люди, не герои, они так ярко выписаны, что не стать соучастником их жизни невозможно.
Правда, что-то все же смущает меня в книгах Диккенса. На второй я это поняла. Что-то, что мешает ему стать моим Любимым Автором. Может, нечто в самих историях, в персонажах... я не знаю. Надо почитать еще и как следует в этом разобраться.
*

@темы: книги

14:56 

carpe diem
Книжный список на прочтение "хочу/надо/очень надо" на 2016-ый год. Совместно с Renya. Книги и авторы.

тык
запись создана: 25.12.2015 в 21:12

@темы: книги

22:22 

"Творцы заклинаний", Терри Пратчетт

carpe diem

В предшествующих циклах у нас уже были: великий командор Стражи Сэмюэль Ваймс; не менее великий и ужасный Смерть; совсем не великий, а мелкий и трусоватый волшебник Ринсвинд. Новый цикл, новая история. И начинается она, нет, даже бешено и ярко взмывает в небо чудо-девочкой из затерянного в горах городка. Скорее даже деревушки. Эскарина, девять лет от роду. Восьмой сын, то есть дочь, восьмого сына. Волшебник. Ведьма. Ведьма-волшебник. А в довесок к Эскарине идет посох магический, необыкновенный, разумный и капризный, сильная такая конкуренция Сундуку.
История взмывает в небо, стартует на самой искрящейся ноте, ведь что такое первая девушка-волшебник на Плоском мире? Это беды. Беды, неловкие моменты, приключения, происшествия и тьма-тьма-тьма всяческих удивлений. Вот уж что умеет Эскарина Смит, а проще Эск, так это удивлять неподготовленную публику.
Жизнь изо всех сил уносит ноги от Эск. А Эск гонится за жизнью, хватает и вытрясывает из неё приключения, удивления, яркие события. Жизнь девочки в родном Ланкре была слишком скучна. Горы да леса, семь братьев и ровным счетом ничего интересного. А потом на девочку нежданно-негаданно свалилась МАГИЯ. Самого разного толка. Тут вам и ведьминская головология вперемешку с силами природы, тут вам и поистине безграничная сила волшебников. Эск не решила, ведьмы или волшебники ей более по душе, и просто вознамерилась стать ведьмой-волшебником. Или волшебником-ведьмой. Всего навсего сделать то, чего еще никто и никогда прежде не делал. Почему бы и нет, в самом деле? Почему нельзя? А ведь ни волшебники, ни ведьмы не могут ответить на сей легкий вопрос. Причин-то нет. Так повелось, волшебники снисходительно презирают ведьм, а ведьмы - волшебников... Но появится дурная Эскарина и перевернет устоявшийся порядок с ног на голову.
Пустилась Эскарина Смит в путешествие до Незримого Университета. Ловя по дороге всякие разные события на свою голову. События от неё убегали как могли, но в целом без толку. А с Эскариной и её посохом вместе отправилась боевая матушка Ветровоск. Боевая, твердая, как скала, несгибаемая и неумолимая в обращении со всякими там аркканцлерами. Аркканцлер здесь, кстати, другой, и я не знаю, до или после Чудакулли он, скорее всего, конечно, до. Но и в прежние времена Незримый Университет был прекрасен и безумен. Сумасшедш и напитан магией. Одни только живые книги в библиотеке - самая дивная магия!
Мы узнаем новые и неожиданные вещи о магии. Оказывается, она не только волшебничья и ведьминская бывает. Она еще и притягивает к себе неких жутких Тварей из невидимой вселенной. Твари выжидают, Твари наблюдают за искрами волшебства в нашем мире - и жаждут, алчут вырваться из своей холодной вселенной в нашу. И еще магия бывает... другая. Не такая, к которой привыкли все ведьмы и волшебники. Просто взять и поглядеть на неё с другой стороны... и надо же, не мудрые волшебники-мужчины сумели это сделать, а первая в мироздании девчонка-ведьма-волшебник.
Но это же Плоский мир. Каков там шанс девочке обрести исконно мужскую магию? Каков там шанс этой девочке спасти мир и всё вообще с ног на голову перевернуть? Один на миллион. На Плоском мире именно этот шанс срабатывает почти во всех случаях.
А матушка и аркканцлер нашли общий язык - их свела память о юных годах среди гор и лесов. Они идеально подходят друг другу.

@темы: любимые авторы, книги, плоский мир

23:12 

carpe diem
Книжный флешмоб с Renya, который надо бы заполнять по дням, а я охватила весь сразу :rotate:

много фотографий

@темы: книги, флешмоб

23:01 

"Франкенштейн, или Современный Прометей", Мэри Шелли

carpe diem

Все смешалось в моей голове. Свежие образы из фильма и старые образы не пойми какого происхождения. И по ним это должна была быть история безумного гения, ученого с дьявольской улыбкой, который создал жуткое чудовище себе на погибель, а заодно - на погибель всему миру. Чудовище прожило недолгую жизнь, а его создатель так и не успокоился, решив однажды создать что-то подобное... если не хуже.
Оказалось, и ученый был не безумен, и чудовище не жутко, а пожить оно успело ровно столько, сколько надо, чтобы познать добро и зло, любовь и ненависть, счастье и печаль, радость и гнев... Чтобы стать почти человеком.
Это диковинная история в истории в истории. Один рассказчик сменяет другого, одна жизнь сменяет другую. Мы следим сразу за тремя жизнями. Роберт, беспечный юноша, одержимый мыслью о новых горизонтах; Виктор, в прошлом такой же юноша, а теперь глубоко израненный, несчастный и все потерявший человек; безымянное чудовище Франкенштейна, доброе и злое, мягкое и жестокое, по сути и не чудовище даже... Точка, в которую сходятся все три жизни, - человек. Что он есть такое? Как он относится к собратьям своим людям? А если кто-то чуть не похож на обычных людей? Как сильно человек умеет любить, как сильно умеет ненавидеть. Как стремится за границы малого человеческого познания. Что там, за чертой? Что еще можно узнать, увидеть, сотворить? А вдруг именно мне под силу совершить то, что не удалось сотням и сотням других? А вдруг можно пойти дальше, работать не только с жизнью, но и со смертью... вдруг можно победить смерть?
Виктор Франкенштейн оказался вовсе не безумным ученым, этаким гением не от мира сего, который плевал на всех вокруг и только свои странные цели преследует. Виктор оказался добрым, светлым, честным юношей, умеющим любить. Он глубоко привязан к отцу, лучшему другу и возлюбленной, он любит весь мир и всех людей в целом, его душа открыта, его сердце готово познавать и открывать, проникать в самые сложные тайны мироздания... Просто однажды тропинка исследований, безобидных, казалось бы, завела его слишком далеко. Просто однажды он не сумел вовремя остановиться. Это не снимает с него ответственности, вовсе нет. Наверное, Франкенштейн в ходе своих жутких трудов осознавал - он делает то, что делать не надо, переступает границы, которые переступать просто нельзя, но страсть его захватила, высшая цель одурманила... и он создал свое чудовище. Не злодеем был Виктор Франкенштейн. Просто человеком, совершившим ошибку.
Осуждать его можно и нужно не за это. Главную ошибку Виктор сделал, когда бросил свое создание на произвол судьбы. А ведь он - создатель, он обязан нести ответственность за то, что появилось его руками, его сознательными усилиями. Он испугался... и это был низкий, хоть и понятный, страх. Просто представить, что было бы, не откажись он от этого чудовища, не сбеги, а может, прими он ответственность не сразу, а позже. Что было бы, если бы Франкенштейн понял - он в ответе за чудовище Франкенштейна. Это существо могло бы стать хорошим человеком. Даже лучше многих людей. Столько добра и света, столько любви было в его сердце с начала... он же как ребенок, как чистый лист - что на нем напишешь, то и будет. Если бы он видел добро и любовь и дальше, он не стал бы чудовищем.
И все же, снова, ответственность - она лежит и на нем. Это создание, так похожее на человека, вполне осознавало, что творит зло - и продолжало творить его. Убивало, зная, что такое убийство, зная, что жертвы его чисты и невинны. Оно так же, как его создатель, поддалось эмоциям, порывам, ярким чувствам, а именно здесь - ненависти, жажде мести. Как Виктор поддался страху и предубеждению. Они оба совершили одну и ту же ошибку - и вместо теплых отношений, какие могут быть между отцом и сыном, обрекли себя на взаимную ненависть, взаимное желание уничтожить друг друга. А в конечном итоге - на смерть.
Что есть такое человек. как он относится к тем, кто чуть не похож на других? Чудовище Франкенштейна только по внешности своей было чудовищем. И слепой старик говорил с ним как с равным - внешнее уродство не мешало ему. А те, кто видел глазами, не увидели главного, даже не захотели увидеть - душу этого странного создания... Люди оттолкнули его раньше, чем успели узнать. И он, конечно, встретив такое непонятное и жестокое отношение, озлобился, ожесточился сердцем... Можно ли его за это винить? Виноваты люди. Виноват Франкенштейн. Виновато чудовище Франкенштейна. Это очень грустная и горькая история о том, как между разными существами встает стена непонимания, неприятия, неумения простить и принять - и каким ужасом это заканчивается.
Даже не сразу поверила, что книга написана девушкой в девятнадцать лет. Неспешное повествование, красивый язык... и погружаешься в книгу с головой.
*

@темы: книги

21:21 

"Восьмое правило волшебника. Голая империя", Терри Гудкайнд

carpe diem
Будь достоин победы.

Наступила не веселая пора ругать Гудкайнда.
Не вытянул. Что уж скажешь - не вытянул, не смог сделать свой цикл по-настоящему хорошим и качественным циклом. Восьмая часть... не так и плохо, он мог сложить свое оружие и раньше, но хотя бы восемь частей я наслаждалась глубокими мыслями и развитием героя. Все было здорово. И философия, близкая к неподражаемой Айн Рэнд, и разные способы поведения перед лицом одной и той же силы Имперского ордена, и непрерывный путь души Ричарда. Плохо было только с этой высокой и трепетной любовью Ричарда и Кэлен - но я пережила. А теперь вот и любовь такая же дурацкая, и с сюжетом беда.
Я молчу про перевод. Перевод - песня. Неподходящие ну никак и никаким образом слова, лишние запятые, опечатки... чего только здесь нет. Не знаю, какому криворукому товарищу дали это переводить.
Ничего нового не скажу. Все уже ругали Гудкайнда по заслугам. Безумно долгий и не нужный переход через пустыню, вечные пересказы "в предыдущих сериях", затянутость, мало нового и много лишнего... Терри, Терри, зачем ты скатываешься к тем авторам всяких подростковых трилогий, которые делают между началом и концом своей истории левую вторую часть? У тебя же их одиннадцать. Одиннадцать, Терри. Ну, стало бы их десять правил волшебника - кто бы умер из-за этого? Господин Гудкайнд очень явно сдался модным стремлениям длить и длить цикл, пока читатели не уснут. И, если бы не Бандакар, у него это с успехом получилось бы.
"Голую империю" спас Бандакар. И даже тех, кто не читал "Атлант расправил плечи" Айн Рэнд, он не может оставить равнодушными. Какая прекрасная философская концепция! Над ней философы сколько лет уже размышляют. (Не)противление злу. Абсолютный альтруизм. Насилие и отказ от него. Цепочка зла в мире. Ударили по одной щеке - подставь другую. Мир - лишь иллюзия, продукт наших несовершенных чувств. Истина есть - или ее никогда не было? Можно познать мир - или он лишь слепок с какой-то иной, подлинной реальности, которая нам, людям, навеки недоступна?
Гудкайнд мастерски связал все это в одну сюжетную линию Бандакара. Ведь каждый вопрос тянет за собой следующий. Можем ли мы познать мир? Нет, наши глаза обманывают нас, а значит, мира как бы не существует. Мир не существует - не существует и зла, то, что мы принимаем за зло, на самом деле вовсе не таково. Зла нет - значит, мы не можем ничего противопоставить ему, мы не можем быть уверены в своей правоте и справедливости, поэтому лучше не будем делать ничего. Святой альтруизм Бандакара обернулся самым ужасным злом. Ричард прав. Спуская злодею его злодеяния, мы умножаем зло, даем злу моральное право существовать. Не может быть никаких компромиссов со злом. Любой компромисс - уступка злу, как будто признание его хотя бы в малой степени правым. Зло надо уничтожать. Опять же Ричард бесконечно прав. Человек, посягнувший на жизнь другого, сам лишается права жизни.
Ричард защищает жизнь. Это безумно нравится мне в его философии. Каждый человек - личность, и у каждого есть неотъемлемое право жить так, как он хочет жить. Все люди свободны. Никто не волен притязать на чужую свободу. Ричард защищает жизнь, всю красоту и радость жизни, право наслаждаться ей, получать от нее удовольствие, а Орден, наоборот, резко против жизни, против всего хорошего и светлого в ней. По его философии благо - умереть, по философии Ричарда - жить. Его философия такая простая и ясная. Она настолько истинна, что ни один разумный человек не может с ней спорить. А Ричард умеет добраться до крох разума почти в каждом - люди слышат его, люди меняются под действием его простых и мудрых слов. Самое лучшее в "Голой империи" - наблюдать, как погрязшие в заблуждениях бандакарцы медленно и постепенно ломают свой привычный уклад и встают наконец на защиту жизни. Открывают глаза и видят реальность. Опираются на знание, а не на слепую и ложную веру.
А Ричард, как всегда, все делает в полумертвом состоянии, на пороге смерти, даже двух смертей (от яда и от дара). Слабый, больной, уставший, он тем не менее не теряет здравого рассудка и способности Говорить - да, с большой буквы, ведь его слова по-настоящему меняют мир. И он сам тоже не стоит на месте, тоже осознает свою личную истину, а именно Восьмое правило волшебника. Он вообще, оказывается, проделал целый путь по Правилам, нарушая одно за другим (хе-хе), пока не признал окончательно - да, его путь верен, да, он прав и всегда был прав, ему ничем не нужно искупать совершенные убийства, ведь это убийства во благо, убийства как борьба со злом, захватившим мир. Последний шаг Ричарда к обретению самого себя.
Ну, а что касается всего не-бандакарского - Гудкайнд повторяет свои же прежние ходы, и это плохо. Снова Ричарда хотят убить. Снова Кэлен и Ричард в боли и печали. Снова пророчества путают все карты. Снова, снова, снова... одно и то же, и нет бы Гудкайнду углубиться в хорошие идеи, а он вместо этого занимается каким-то глупым и ненужным растягиванием событий. Ох, Терри, зря. Твой цикл был так хорош вплоть до Восьмого правила.
Впрочем, здесь очень здорово обдурили Николаса. Джегань прав - не надо недооценивать лорда Рала, даже слабого и полудохлого лорда Рала. И в общем книга не так уж и плоха. Убрать все, кроме Бандакара, - и она будет даже не лишней, а хорошим способом показать еще одну философию в этом мире, еще один способ столкновения с Орденом. Первый мы видели в Алтур-Ранге.

@темы: книги, меч истины

23:54 

Доступ к записи ограничен

carpe diem
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
16:30 

Доступ к записи ограничен

carpe diem
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
20:16 

"Дети Разума", Орсон Скотт Кард

carpe diem

... Эндер - хороший человек, и все мои слова о том, что ты лишь его притворство, - полнейшая чушь! Эндер создавал тебя не сознательно, не так, как ханжа создает себе фасад. Ты выросла из него. Добродетель была внутри его, и ты - живой храм его добродетелей. Я и раньше любил Эндера и восхищался им, но, пока не встретил тебя, разве мог я понять, как прекрасна его душа!

Нам известен только один вид, который умышленно, осознанно, понимая последствия, пытался уничтожить другую разумную расу без какой-либо серьезной попытки общения и без предупреждения. Это мы, люди.
<...> тогда мы не рамен. Нам больше никогда нельзя будет верить. Тогда именно мы - тот самый вид, который надо уничтожить ради сохранения всей прочей разумной жизни.


Эндер Виггин, какой же долгий, трудный, страшный путь ты прошел. Ты выдержал подготовку в Боевой школе. Ты сберег Землю от жукеров... и уничтожил целую разумную расу. Ты написал честные и добрые истории - о жукерах, людях и пеквениньос. Три тысячи лет ты бороздил космос, прыгал из мира в мир. Ты даже нашел себе родной мир, любимую женщину, семью... и ты не счастлив. Ты так и не обрел счастья. Бедный, бедный Эндер.
Его история не кончается даже в "Детях разума". И уж точно она не кончилась в "Ксеноциде". История Эндера - история о мальчике, который так и не вырос до конца, несмотря на годы в космосе и годы вполне обычной человеческой жизни, несмотря на мудрость, терпение и понимание. Несмотря на людей, которые любят его, которых любит он сам. Эндер... потерянный. До сих пор. До самого конца таким был. Потерянный, сломанный, не нашедший себя. И в душе у него до сих пор образ Питера - не Питера-Гегемона, а Питера из детских лет, злого, жестокого, беспощадного, с неустанными угрозами убить и насмешками вроде "ты ничтожен, ты жалок, ты не можешь ничего".
Эндер, может, и знает, что всё не так, Эндер понимает это разумом, но душа... душа так и не отпустила детский страх перед Питером. И детское восхищение добрым сердцем Валентины. Два этих образа так и жили в нём, и умерли бы с ним вместе - не будь Вне-мира с его способностью читать в наших душах. И каждый день Эндер вынужден был иметь дело с... самим собой. Разбираться, осознавать, понимать и принимать, почему так вышло, почему он создал Питера и Вэл. Эндер спустя много лет опять встретился со своим одиночеством, своим поиском чего-то... покоя, быть может? Тишины? Что нужно было Эндеру? Он так отчаянно искал это, так хотел и не мог почувствовать себя счастливым. Бедный, бедный Эндер.
"Как прекрасна его душа!" - говорит Миро. Да, она прекрасна. И сколько бы демонов ни сидело у Эндера в голове... Эндер научил нас - их, меня, - что такое любить. Не одного человека, не только своих жену, детей, друзей, а что такое любить людей в общем. Узнавать их... и, узнавая как следует, любить. В душе Эндера так много места, там нашли свой приют и свинксы, и жукеры - чуждые людям существа, - и одинокая, странная, запутавшаяся в себе Новинья, и дети Рибейра, каждый с каким-то своим демоном, и Джейн, вообще не человек, и сестра Валентина, и Ванму с далёкой планеты Путь... и все, все, все. Эндер умеет любить, как никто другой, а ещё он дарит людям правду. Не всегда приятную, не всегда легкую, но жизненно необходимую всем. Эндер не унижает никого ложью и кусочками правды. Он говорит, как есть. Но Эндер не жесток, нет, он тоже как никто другой умеет слушать. Слушать и понимать. Столько людей у Эндера в сердце... столько своей, личной боли, своего непережитого прошлого...
Эндер Виггин, какой же долгий, трудный, страшный путь ты прошел. И сколько всего сделал. Будь теперь спокоен, а Питер и Джейн подхватят твоё святое дело и продолжат его без тебя. Будь спокоен. Ты больше не должен спасать весь мир.
Покой наконец обретают и другие. Новинья с её глубоким одиночеством и безумными демонами в душе. Миро, найдя Вэл-Джейн. Питер, найдя Ванму. Отношения в этих странных парах не менее странные, трудные, весьма и весьма необычные - и настоящие, это уж точно. Джейн обрела себя в теле человека. Миро обрел себя в любви этой девушки... богини... Питер обрел себя, слившись с кусочком Эндера. И даже люди, свинксы и жукеры больше не хотят уничтожить друг друга. Перед ними открыта вся Вселенная. Они могут выбрать себе любую планету... но, как ни ожидалось обратное, они не стремятся жить каждый своим видом. Нет, теперь планеты заселены жукерами, свинксами и людьми. Вместе. Конфликт решен. И, надеюсь, теперь уже навсегда.
Люди, люди. Нам известен только один вид, который умышленно, осознанно, понимая последствия, пытался уничтожить другую разумную расу без какой-либо серьезной попытки общения и без предупреждения. Это мы, люди. Верно. Готовы стереть с лица Вселенной все, что угрожает нашей личной безопасности, даже если это будут наши собратья-люди. И я боялась, что Кард не даст нам надежды на нас же. Не оставит ни капельки веры в Человека с большой буквы, который засовывает подальше свои животные инстинкты "выжить любой ценой" и включает сердце. Кард оставил. Кард дал. И спасибо ему за это большое. За надежду и веру в нас. Люди не безнадежны - хочет он сказать своим большим циклом. Люди не безнадежны, потому что всегда будет Конгресс, отдающий приказ взорвать целую планету с разумными существами - но будут и те, кто вернет эту страшную бомбу обратно.
Я смотрю вокруг себя и думаю обо всех, кого вижу здесь, и о людях, с которыми познакомился за последние несколько месяцев, и понимаю, что человеческая раса все-таки не так плоха. Мы движемся в правильном направлении. Иногда делаем несколько шагов назад. Немного хвастаем. Но в общем и целом мы подходим все ближе к тому, чтобы быть достойными дружбы Королев Ульев и пеквениньос.
Подошла к концу моя эпоха Эндера. Книги не безупречны, там можно отыскать много всяких недостатков/недочетов, но как-то вовсе не хочется о них говорить. А хочется оставить в себе образ Эндера Виггина - как человека, который научил меня многому и точно дал хотя бы немного своей доброты и мудрости. Спасибо, Эндер. Спасибо, Кард.
Пока один из лучших циклов в моей книжной жизни.

@темы: книги, эндер

12:55 

"Ксеноцид", Орсон Скотт Кард

carpe diem

Проблема ксеноцида со всех сторон. "Сага Эндера", оказывается, вовсе не о том, как дети играли в войну, как люди летали в космос и заселяли планеты-колонии. Да, всё есть, тысячи лет идут, границы космического пространства расширяются, но с первой части и до сих пор у нас Ксеноцид. С большой буквы. Сколько бы веков не прошло, а люди так и не научатся жить в мире с кем-то, кто не похож на них. Пеквениньос - да, люди привыкли к ним, но случилась одна несчастная ошибка - и две разумные расы ненавидят друг друга, жгут, громят, убивают... история с жукерами безнадежно забыта. А жукеры - вот они, живые, те, кого страшный Эндер Ксеноцид истребил три тысячи лет назад. Но ведь они так не похожи на людей. У них такое странное общество, такая странная внешность. Жукеры - не друзья, жукеры - потенциальные враги. А тут ещё десколада объявилась - вирус жестокий и разумный... что делать с ним? Наладить контакт? Уничтожить? Лишить права голоса? А Джейн, единственная в своём роде, но тоже разумная, живая, со своими мыслями и чувствами - что делать с ней?
Проблема ксеноцида - серьезная и сложная. Кард разглядывает её со всех сторон. И, кажется, приходит к печальному выводу - выбирая между своей расой и чужой, люди выберут свою. Либо мы, либо они. И выбор будет быстрым, необдуманным - просто в ответ на смерть своего собрата-человека люди побегут сжигать леса пеквениньос. Без разбору. Не важно, что не все свинксы одинаковы, важно другое - они предали, они проявили свою звериную сущность, а мы так и знали, мы так и говорили! Сжечь предателей. Ценой любых жертв защитить себя. И люди обращаются в монстров, все люди, даже невинные дети. Людей охватывает безумие... и лишь потом, глядя на итоги трудов своих, они раскаются. Но зачем теперь кому-то это запоздалое раскаяние? Погибших пеквениньос не вернуть. У людей умер один Квим, у свинксов - сотни и сотни. Ксеноцид. Ксеноцид в масштабах одной планеты. И даже общая угроза флота с Маленьким Доктором на борту не связывает людей и пеквениньос вместе - наоборот, ещё больше разъединяет их.
Неужели Кард прав? Неужели мы и правда хотим остаться одни во Вселенной, мы так и не найдём общего языка с Другими? Люди у Карда не понимают ни прочие разумные расы, ни даже друг друга. Глубокое непонимание, нежелание слушать и ставить себя на место другого. Семья Рибейра так и не стала по-настоящему семьёй. Сколько лет прошло, уже и Эндер с ними, уже и тиран Маркано погиб, а эти люди, каждый со своими демонами в душе, спорят, кричат, ругаются, ссорятся... а Новинья так и вовсе творит безмерные глупости. Между людьми как будто барьер стоит, крепкая стена - они говорят каждый о своём, каждый в себе, каждый для себя, но ведь и задача у них одна и та же, и враг один. Люди, очнитесь. Люди, посмотрите друг на друга. Только под конец книги у них наладился кое-как общий язык. Но что будет дальше? Возможно ли понимание между разными существами в этой Вселенной?
В "Ксеноциде" много всего, кроме, собственно, ксеноцида. Кард в своей излюбленной манере складывает время-пространство как бумажку - и вот уже есть Вне-мир, где образы из наших голов превращаются в нечто реальное, а скорость света не значит вообще ничего. Мне, как человеку, далекому от всяких таких наук, идеи Карда в физике, химии, биологии и черт знает в чем ещё кажутся очень... обоснованными. И его разумный вирус тоже не спорит с правдоподобием, тоже укладывается в общую картинку. Кард изящно мешает науку с психологией, философией и даже религией.
Религия. Вторая по важности тема цикла. "Ксеноцида", по крайней мере. Что с людьми делают "боги", неистовая вера в каких-то небесных хозяев, какие бессмысленные ритуалы люди совершают во имя этих призрачных богов, как готовы унижаться и преклоняться... как твердо и упрямо держат в себе свою Веру. Но хороша такая вера, как на Лузитании, - свет, добро, прощение, искупление грехов, ужасна такая вера, как на Пути, - оправдание любых откровенно злых и мерзких поступков, ведь это же боги так велели, а кто мы, чтоб спорить с богами? Ванму и Цзин-чжао живут в одной среде, в одном и том же мире, но в одинаковых обстоятельствах они ведут себя по-разному. Одна может пробиться сквозь нагромождения суеверий, лжи и глупости к свету, а другая так и не обретет истину до самой своей смерти. История Пути - история даже не столько о религии, сколько о том, как человек сам себя обрекает на мучения, сам не хочет видеть правду, сам становится врагом себе. Проблема истины. Как добраться к ней, как нащупать её, если вся твоя жизнь против этого, все люди вокруг тебя слепы и говорят, что истина - ложь? Как остаться собой? Как побороть навязанные обществом предрассудки? Как уважать и ценить себя, если ты в самом низу сословной лестницы?
Ну, и ещё "Ксеноцид" - книга, объяснившая всё. Связавшая все части в одно целое. Теперь мы знаем, как возникла Джейн, как рождаются жукеры, что такое филоты, где их родина... и как со всем этим связан Эндер. Всё было нужно, всё было важно. История становится даже большим, чем история о мальчике, который всю жизнь винил себя за убиение расы жукеров. И развитие самого Эндера, как развитие Ричарда в "Мече истины", не кончается. Он уже взрослый, мудрый человек, но образ старшего брата Питера всё ещё мучает его, всё ещё не дает ему покоя... не поздно ли Эндеру искать себя? Найдет ли? Станет ли наконец спокойным и счастливым?
Столько всего, столько всего! И не разные истории, а одна, единая история - как мозаика, собранная из многих кусочков. Цикл. Настоящий цикл, а не просто сборник повестей о разном, как бывает. Мастер Кард... браво.

@темы: эндер, книги

19:08 

"Говорящий от Имени Мертвых", Орсон Скотт Кард

carpe diem

Каким-то образом этот древний человек отыскал правду, и не ослеп, и не сошел с ума. Я должен слушать этот голос, я должен взять его силу, чтобы получить возможность увидеть свет и не умереть.

За три тысячи лет Эндер Виггин, спаситель людской расы, стал для всех самым страшным чудовищем. Его имя - ругательство. Его имя - проклятие. Его имя - символ всего самого грязного, жестокого, преступного. Уже не просто забыт - глубоко и безнадежно канул в лету подвиг, и о нем говорят так: "Не дай Бог Вселенной еще одного Эндера". Только так. Не иначе. На место Эндера Ксеноцида пришел Говорящий от Имени Мертвых, и никто во всех Ста Мирах не знает, что они с Эндером - единое целое. Это Эндер пишет истории тех, кого больше нет с нами, говоря о них правду, это Эндер бродит из мира в мир, пытаясь отыскать новую планету для Королевы улья и искупить свой тяжкий грех. И ему, Эндеру, три тысячи лет, он знает, что сделали люди с его именем, он знает, что такое теперь Эндер в глазах всех на свете. Ксеноцид. Чудовище. Убийца.
И не так страшно было бы, если бы Эндер не соглашался с ними, если бы тихо, про себя, знал правду. А он соглашается. Он тоже называет себя монстром. Он тоже винит себя за истребление жукеров. Со всех сторон - вина, Эндер почти утонул в ней, Эндер живет уже три тысячелетия - и никак не может обрести покой. Валентина обрела - муж, дети, любовь, семья. Эндер - нет. Эндер всегда один, сколько бы рядом с ним ни было людей, в какой бы мир ни занесла его судьба. Всегда есть только он - и грех.
Это уже не игры в Боевой школе, не война-игра, даже не колония со всеми её бедами и радостями. Это история безнадежно одинокого человека, который несет на своих плечах груз неподъемный, страшный... добровольный. И это даже не Королева жукеров, спрятанная среди скудного багажа. Это люди. Люди из разных миров, со своими грустными, больными, странными историями - и всегда правдивыми, каждое слово в них - правда. Эндер, бродя по Вселенной, говорит людям правду. Нет, не так, Говорит. С большой буквы. Собирает по крупицам прошлое погибшего человека - и Говорит о нем, так, чтобы все остальные поняли.
Эндер - не клеветник и даже не судья. Он никого не судит. Он... любит. Да, любит каждого из тех людей, о ком однажды Говорил. Сердце Эндера - бесконечно, сердце Эндера принимает в себя мужчин, женщин, детей, стариков, не важно, на каком расстоянии в световых годах они находятся друг от друга и от него самого. Может, он и не хотел никого из них любить, но... нельзя же узнать человека полностью, со всеми его скелетами в шкафах, и не полюбить, верно? Любовь - проклятие Эндера. Он по натуре своей не способен быть равнодушным и безучастным. Три тысячи лет, Ксеноцид, больное прошлое, раны на сердце, одиночество, - а каждый мир, куда приходит Эндер, согрет солнцем, каждый человек, который соприкоснулся с Эндером хоть раз, таким, как раньше, не будет. Говорящий от Имени Мертвых меняет людей. Живых. Просто делает то, на что не решаются другие - любит и говорит правду. Безжалостно, прямо, жестко, и все же правда - всегда правда, она лучше любой лжи, она рушит стены между людьми, она дает вздохнуть полной грудью, она исцеляет самые страшные раны. Эндер - не судья. Эндер - носитель правды. И он может понять любого - человека, свинкса, Королеву улья, виртуальный разум Джейн. Понять всё и всех. Что бы делала Вселенная без Эндера Виггина?
Кард в своём репертуаре. Не десятки, не сотни, а тысячи лет проходят за книгу, а с ними и миры разные, и поколения, и чего только не. Кард спешит, укладывая в одну книгу то, что и циклом сделать можно, но со всей его спешкой, излишней краткостью и простейшим языком... он сотворил нечто невероятное. О чем книга? О многом. Здесь и больная, отравленная семья, в которой ложь стоит как преграда между братьями и сестрами, матерью и детьми. Здесь и вторая разумная раса во Вселенной, наблюдения, попытки понять её, наладить с ней контакт. Здесь и люди, опять готовы на всё ради своего спасения. Здесь и Джейн, не-человек, третье звено в цепочке с жукерами и свинксами, существо, чуждое людям, но особенное, имеющее право на жизнь, больше, чем друг Эндера, та, с кем Эндер может быть честен до самого конца, с кем Эндер наконец-то не одинок. Здесь и отношения Миро и Джейн - двоих выпавших из людского общества по разным причинам. Здесь и дружба народов взамен войны, мягкое сплетение рас в одном мире. Здесь и планеты, разные планеты, то во льдах, то в джунглях, такие разные, но всюду теперь люди, всюду теперь бурлит и кипит жизнь. Это потрясающая книга. Цикл не портится, нет, цикл берет всё новые высоты, с каждой частью он серьезнее, больше, глубже... и я болею душой за Эндера, как за родного, я жду его новых историй и верю, что всё будет хорошо. Теперь у него есть семья. Любимая женщина, а в скором будущем - дети. Он должен теперь обрести свой покой. Он должен сложить тяжкую ношу со своих плеч и стать счастливым.
Пожалуйста, Эндер, будь счастлив. Ты заслужил, как никто.

@темы: книги, эндер

21:32 

"Эндер в изгнании", Орсон Скотт Кард

carpe diem

Жукеров больше нет. Земля может вздохнуть свободно. Но жукеры никак не оставляют бедного Эндера в покое. Они погибли, но Эндер не может их забыть... Эндер, один-единственный человек во вселенной, хочет понять их. Кем они были? Как думали? Почему позволили уничтожить себя? И это не праздное любопытство. Эндер Виггин - не просто герой, который спас Землю, он еще добрый и хороший человек. Именно эти прекрасные качества - но тяжелые временами, что уж поделать - рождают в Эндере страшное чувство вины за убийства. И пусть какие-то из них были самозащитой, а какие-то - исполнением высшего долга и спасением всех живущих, Эндер себя не простил.
Людей спасать не надо. Честное слово, так и думаешь, видя, что творят безумные люди с именем Эндера. Он спас их. Он дал им будущее. Его, ребенка шести лет от роду, вырвали из семьи, забрали с родной планеты и утащили куда-то в космос, учиться воевать. Все как-то позабыли об этом, когда война кончилась. И Эндер теперь - общедоступная фигура, которую можно склонять как угодно, обвинять во всех смертных грехах и даже грозить судом. Ну как же, он убил, он уничтожил целую разумную расу! И никому дела нет, что Эндера заставляли, что другого выхода не было, что, не будь такого "жестокого" и "бездушного" Эндера Виггина - вся Земля погибла бы. Как просто говорить о морали и черно-белых цветах, когда мир уже спасен. Пока жукеры не исчезли, никто и не заикнулся о том, что разумная раса, убийство, ксеноцид...
Хотя, конечно, я не права. Людей спасать надо. Есть такие чудесные люди, как Хайрам Графф и все население колонии Шекспир. Они помнят и знают, а если нет, понимают и могут себе представить, каково это - нести ношу всех человеческих жизней у себя на плачах. Каково это - воевать за свободу. Они не обесценивают глупыми выпадами подвиг Эндера. Они осознают этот подвиг даже лучше самого Эндера. И с ними Эндер был на своём месте... был в доступной ему степени счастлив.
Наверное, счастлив до конца он больше не будет. Графф прав. Ноша никогда полностью не исчезнет у Эндера с плеч. Он будет помнить всё, он будет об этом думать, он будет осуждать себя. Он сам себе самый страшный судья, и никакие чужие приговоры не сделают ему так больно, как делает он. Эндер слишком хороший и добрый. Слишком. А когда хорошие люди совершают плохие поступки, пусть и с благими намерениями, пусть и во имя благой цели, - они судят себя. Они себя вряд ли могут по-настоящему простить. Эндер не может - и пускается в долгое странствие по чужим планетам, чтобы найти дом для жукеров... искупить свой грех. Ну как же тут не восхищаться этим мальчиком? Хотя какой он теперь мальчик. Юноша. Мужчина. Человек с большой буквы. Вперед, Эндер. Я верю в тебя.
Кард в своей манере бежит галопом по европам. Лихо дает нам года и десятки лет, теперь уже пользуясь релятивистским замедлением времени, чтоб в одну книгу напихать ВСЁ. И здесь это опять играет не на пользу истории. Да, конечно, с Эндером все в порядке, его время более-менее ровно идет, но ведь у нас тут не один Эндер, у нас беглый пересказ почти всего (а то и всего, не знаю) из Саги теней, у нас и Гегемония, и жизнь Боба с Петрой, и их бедные дети, и революция в Индии, и аж две параллельные с Эндером линии.
Линии хороши, ничего не могу сказать. При том связаны, хотя герои находятся на разных планетах. И Алессандра, и Ахилл II, по сути, одинаково живут под гнетом своих мам. Мамы их давят, хоть и с самыми благими намерениями, мамы говорят им, как жить, и навязывают своё. Эндер выступает как спаситель у обоих. И он не делает ничего. Правда. Он лишь говорит то, что надо сказать, - правду. Алессандра и Ахилл могли не слушать его - и тогда первая улетела бы с матерью и была бы зависима всю жизнь, а второй убил бы Эндера и натворил страшных дел. Но слово - сила, а Эндер всегда умел воздействовать словом. Он и ребят в Боевой школе к себе привлек своими мудрыми словами.
Из-за дикого бега сквозь годы и десятки лет книга оставляет рваное впечатление. Вроде и хорошо всё, а если бы я не читала "Тень Эндера" - половину побочных событий точно не поняла бы. И если бы не читала последние главы "Игры" - не поняла бы все выводы и осознания Эндера, связанные с жукерами. Кард торопится - а зачем? Не надо здесь никакой спешки.
Я с головой в мире Эндера. Так затягивает - не хочется читать ничего другого. Хоть всю сагу за один раз... и так, наверное, будет. Я не могу остановить себя и взять другие книги. Это всё слишком здорово. Слишком.

@темы: эндер, книги

21:28 

"Цвет волшебства", Терри Пратчетт

carpe diem

Я и не ждала, что первая книга о Плоском мире, тонкая, вроде бы не дававшая особых надежд книга, покажет нам ВЕСЬ Плоский мир сразу. Это же нонсенс, господа. Стража обитала почти в одном Анк-Морпорке, Смерть обитал много где, но не везде, а чудной волшебник Ринсвинд за одну свою книгу проехал-проплыл-прошел-пролетел ВСЁ, что на Диске есть. Ну почти всё. Упущенные страны-города не в счет. Просто вдумайтесь - и на Краю был, и за Краем был, и в море был, и в небе, и где только не... Мой любимый Анк-Морпорк еще не совсем тот. Его и сожгли-то на первых страницах. Но там уже есть: несгибаемый, как скала, патриций, безумные волшебники, не менее безумные люди, стража, тихо обходящая все беды по дальним улицам. Вот же он, лучший город на Плоском мире, рождается прямо на моих глазах. А пока рождается - мы идем гулять по другим, не менее странным, местам. А то и более.
Новый цикл, новый персонаж. Ринсвинд - песня. Смешная. Трус и неумеха - раз. Всего нового не любитель - два. Горе-колдун - три. Владелец жуткого и неизвестного заклятья - четыре. "Где-то в чем-то волшебник" (с) Ветинари, и это самое лучшее определение из всех. Одна беда с этим Ринсвиндом - и колдовать не умеет, и духу авантюризма чужд. Зато Смерть за ним каждый раз приходит и взять себе никак не может. Благодаря некому выверту мироздания Ринсвинд неумираем и неубиваем. Бедный Смерть. Я так тебе сочувствую, честно.
К Ринсвинду в комплекте идут другие колоритные персонажи. Это Двацветок, турист обыкновенный, и Сундук, сундук необыкновенный. Двацветку нужно хлеба и зрелищ, он, как ребенок, мчится на поиски любых доступных чудес, и даже пьяные варвары в таверне - это чудо, и угроза смерти - чудо, и драконы, и падение за Край, и вообще ВСЁ. Любопытство Двацветка не имеет границ вовсе. Ему всегда мало. И этот мир - мало, надо лететь к другим мирам, другим вселенным... "Звезды. Миры. Чертово небо буквально набито мирами. Планетами, которые никто никогда не увидит. Никто, кроме меня". Ну разве не потрясающе? Жажда знать и ведать - огромная, а страхов - никаких. Нам всем есть чему поучиться у этого маленького туриста...
Сундук с ножками и острыми зубами, верный страж своего хозяина, тоже прекрасен. И найдет Двацветка на Краю света. С этими двумя жизнь Ринсвинда весела и задорна, хотя он того совсем не хочет. С первой же встречи этих троих начались сплошные приключения, а именно: драконы, боги, безумные жрецы, магия, пожар, водяной тролль, гора вверх тормашками, другие миры... Галопом по Европам Пратчетт в первой же своей книжке сделал обзор на всё: и космос тут, и звездная бесконечность за Краем, и темное обиталище Смерти, и континенты самые разные, и даже мир богов, где гремят игральные кости и решаются судьбы людей. Это все быстро, странно, безумно, смешно, а еще не очень ясно, как он это делает, сэр Терри? Как выдумывают один феерический финт ушами за другим, как держит все эти финты на грани разумного? Именно на грани, тонкой, хрупкой... потом она у него обратится в нотку горечи и правды, а пока - бурное веселье, да здравствует Ринсвинд!
Что ж, я довольна первой книгой. Да, она послабее других. Но Пратчетт только раскачивается, вертит свой мир так и этак, входит в свою фирменную стезю "торжество абсурда с правдой вместе". И можно смело ждать, что цикл про Ринсвинда окажется не хуже, чем Стража и Смерть... в конце концов, такому человеку, как он, жить спокойно сэр Терри не даст. Любой тихоня в Плоском мире, который всего-то хочет жить спокойно и подальше от всяких бед и безумий, с самой точной вероятностью влезет в эти самые беды и безумия по самое не могу.

@темы: книги, любимые авторы, плоский мир

16:03 

carpe diem
19:31 

"Тень Эндера", Орсон Скотт Кард

carpe diem

Как трудно иметь дело с умными детьми Карда. Они такие умные и такие взрослые не по годам, что я и здесь пару раз (не больше!) споткнулась, зная, что Бобу всего-то четыре года в начале, а потом - пять-шесть. Маленький. Такой маленький - а умнее Эндера и всех прочих, вместе взятых. Но я все же забыла о возрасте, ведь так не упускаешь самую лучшую часть романа, просто веришь автору, раз он сказал, что так надо (четыре-пять-шесть лет...), значит, так будет. Здесь, слава всем богам, Кард нашел хорошее объяснение громадным способностям Боба. Единственное объяснение из всех возможных. Игра с геномом. Некий безумный учёный украл коллекцию зародышей и поставил над ними эксперимент, а что уж вышло... мы видим в Бобе. Спасибо, господин Кард. Хотя бы с Бобом смириться легче, чем с невероятной семейкой Виггин. У них-то изменений в геноме не было, а каких дел наворотили...
Боб - тень. Так говорит нам аннотация, скромно называя деяния Боба "не такими заметными в тени Эндера". И я уж ждала того мальчика, который якобы появился в первой книге - маленький, но дерзкий и умный, готовый показывать себя и добиваться уважения изо всех сил. Да, тень Эндера. Талантливый, яркий, безусловно, но не так. И вот неправда все это про тень. "Тень" - слишком слабое слово, чтобы сказать, кто такой на самом деле Боб. Он ни в коем случае не находится в тени Эндера. Он ему равен. По уму, по умению анализировать и делать выводы, по боевым навыкам, по таланту стратега, по способности проникать в души людей. Боб равен Эндеру, в чем-то они совсем одинаковые, а в чем-то - разные. И, оказывается, это не Эндер своей славой затмил Боба... это сам Боб сознательно отошел в сторону и занял место чуть позади Эндера. Чтобы в самый трудный момент прикрыть ему спину. Своему идолу, командиру, другу... самому важному человеку из всех.
События все те же, кроме небольшого периода из жизни Боба до Школы, но мы всё видим с другой стороны. С внутренней, можно сказать и так. Боба не испытывают на прочность, как Эндера, Боба не бросают в одно испытание за другим. Боб не готовится стать командиром, Боб не озабочен завоеванием авторитета среди других ребят, их любви, восхищения, преданности, готовности лететь за ним в любой бой. Боб не в ответе за судьбу человечества. Боб почти все время в школе проводит в одиночку. Боб - наблюдатель. Он тоже, как Эндер, изучает порядки Школы, но куда глубже, вплоть до секретов учителей, политики, экономики и т.д. Боб - настоящий стратег, исследователь, он проникает в самые разные места, туда, где ему быть вовсе не положено, копает, подсматривает, подслушивает, делает выводы... Через свои наблюдения он дает нам совершенно новую картину того, как живет Школа. Большую и полную.
Здесь больше учителей - их беседы, секреты, приказы, порядки, и мы наконец лучше понимаем, что они тоже ведут свою игру. Нелегкую. И ясно теперь уже совсем - нет у них другого выхода. Графф, Андерсон и прочие, кто занят напрямую в подготовке детей - надежд всего человечества - тоже несут на себе тяжкое бремя. И кто сказал, что в глубине души они не чувствуют жалость к детям? Может, и чувствуют. Только вот это совсем не важно. Жалость не сделает из детишек капитанов Межзвездного флота. Чтобы научить, чтобы раскрыть все таланты, чтобы показать им, с какими безумными ситуациями они могут столкнуться, их НАДО бросать в такие ситуации. Без жалости. Учить не мягко и неспешно, а жестко и быстро. Времени нет. А жукеры - инопланетная раса, о которой люди, в сущности, ничего и не знают. Какую гадость они используют против нас? Надо быть готовым ко всему.
Невероятные отношения у Боба с Эндером. Куда глубже, чем казалось в первой книге. Боб знал всё об Эндере задолго до их первой встречи. И всё верно понял. Понял, что его место в будущей войне - рядом с Эндером, чуть позади него, в полной готовности защищать его, помогать ему... оберегать. Такова главная задача Боба - беречь Эндера. Если Эндер чуть пошатнется под своей ношей - подставить ему плечо, не дать упасть. Незаметно, ненавязчиво... облегчать безумно тяжкое бремя Эндера, снимать с него хоть какую-то долю ответственности. Боб - хранитель Эндера, и здесь мы видим, сколько всего он сделал. А сделал много... очень много. Недооцененные таланты в армии Драконом - его рук дело.
Да, я знала, что Боб догадается - война с жукерами настоящая, а вовсе не игра. Я предвкушала, как он, один из всех, будет знать - и понесет эту ношу в одиночестве. Глазами Боба мы видим последнее сражение изнутри - как гибнут эти храбрые люди на земных кораблях, как гаснут яркие, особенные личности, знавшие, что домой им уже не вернуться. Все битвы здесь мы видим как битвы, а не как точки на экране имитатора. И это страшно.
Как же Боб и Эндер похожи. Явная связь между ними чувствуется еще до первой встречи. Гениальные не по годам дети. У Эндера за спиной стоит мрачная фигура Питера, у Боба - Ахилла. У Эндера была Валентина, как образ любви и света, у Боба - Проныра. Они так похожи - но и отличия есть у них. Эндер, конечно, более человечный. Он добрый, светлый, умеет привлечь к себе искреннюю симпатию людей, и прежде всего - Эндер умеет быть командиром. Боб не сумел бы. Так, как Эндер, - нет. И он же понимает это, сам очень четко формулирует разницу между ними, четко осознает свою роль и свое место. Не замена Эндера. Его соратник, помощник, его опора, его тень... в хорошем, большом смысле слова. Благодаря ему, во многом благодаря ему, Эндер не сломался и выиграл битву с жукерами. Что бы он делал без Боба? Риторический вопрос.
Как жаль, что Сага теней так плоха дальше. Мне очень хочется узнать, какая жизнь ждет этого гениального мальчишку. Кажется, будут проблемы с Ахиллом, кажется, будет линия с Питером... я бы хотела все это знать. Боб ничуть не менее интересен, чем Эндер. Они же оба - грани одного явления под названием "дети, которые спасают мир". Или "дети, которые несут не детскую ношу". Такой уж жестокий мир у господина Карда.
P.S. Перевод такой нарочито "подростковый" и "сленговый" местами, что мама дорогая.

@темы: книги, эндер

01:13 

"Мы", Дэвид Николс

carpe diem

Дэвид Николс один такой у меня. Я не люблю повседневность в книгах, но так он пишет её, что я зачитываюсь, и не просто терплю - хочу еще и еще. Как ему удается? Про самых обычных людей в "Одном дне" написал так, что я дважды перечитывала. А здесь уже и люди не такие обычные, и темы куда более серьезные, и вообще уровень повыше. Но я чувствую нечто фирменное. Отпечаток автора на этой книге. Легкость. Не содержания, а изложения... о серьезных и горьких вещах он пишет легко, свободно и с юмором. Горечь - это "Один день", "Мы" - больше юмор и легкая, почти воздушная история о том, как семья ездит по Европе, а герой, супруг и отец в этой семье, вперемешку с настоящим ведает прошлое. Как он встретил свою чудесную жену. Как все было До Конни и После Конни. Как изменилась его жизнь... и как меняется теперь.
Дугласа все называют скучным занудой, а я его люблю. Он же такой прекрасный. Как живо, весело, ярко он рассказывает о семейном турне, как задорно говорит о своих ошибках и неудачных шутках, о современных полотнах, о походах по музеям, о случаях из жизни. С высоты прожитых лет, мудрый, нашедший себя, он может так говорить. Может рассказывать свою историю. А история эта, пусть такая обычная, такая повседневная, не похожа ни на одну другую. Потому что Дуглас - ученый-химик с безудержной любовью к умным книгам, а Конни - художница, которая любит романы и на одной волне с сыном-подростком. А сын у них - ищущий себя оторва, в семнадцать лет удрал от предков не абы куда, а в другую страну. И не одну. Это очень необычная семейка, на самом деле. И всё у них тоже - своеобразное, особенное... даже скучные события вроде семейных ужинов здесь - нечто. Все семьи разные. Все люди разные. И если уж люди яркие, то и семья у них получается непростая. Веселая жизнь Конни с Дугласом. Веселая, разная, яркая. Изменения, перевороты, переезды, путешествия...
Хотя проблемы обычные. Муж и жена любят друг друга, но что-то не так. При том у мужа все в порядке, а "не так" чувствует одна жена - и хочет избавить себя от него. Развестись. Муж не согласен, и вся семейка едет в турне, воскрешать прежние чувства, возрождать семью. А сын, как мы помним, у них оторва та еще... Вопросы отцов и детей, воспитания - это, конечно, одна из главных тем. Один из видов отношений, о которых здесь пишет Николс. Отцы и дети. Дуглас и Алби. Почему родители так ошибаются и так поздно осознают свои ошибки? Почему, любя невероятно своих детей, они дарят им не любовь, а наставления, назидания, упреки? Почему в какой-то миг они понимают - а связь-то между ними и ребенком делась куда-то, а нет её больше, а как вернуть, а можно ли вернуть вообще? Не нравится мне тут поведение обоих родителей. Конни любит Алби и пускает его как пылинку на ветер - пускай летит, куда ей вздумается. Дуглас любит тоже, но показывать свою любовь не умеет. Им бы золотую середину... нечто среднее, по кусочку от того и другого. Но Алби сбежал, не вынес. Мальчик по-своему интересный, да, - и бунтарь немного, и фотограф, и даже гей, но такая вот распущенность ("Я уехал, оставьте меня в покое, не звоните/не пишите, адьос") в семнадцать лет не очень понятна. Вернее, не понятно, как родители это допускают.
Отцы и дети. Мужья и жены. Дуглас мучительно пытается понять своего сына, и заодно - свою жену. У них все было так хорошо. Что ей надо, думала я, чем её так не устраивает Дуглас. До сих пор не совсем поняла, что же, но, наверное, Конни просто устала. Выносить вечно злого, усталого мужа. Задыхалась в его строгих (невольно) рамках - и, выходит, зря бросила рисовать, ведь это было её призванием. Она была счастлива с Дугласом... и все же - не до конца, раз тропинка жизни привела её опять к Анджело. Кажется, в браке ей не хватало свободы.
Столько лет прошло... но время не потеряно. Они дали друг другу, что могли, и тихо, мирно, спокойно разошлись в поисках чего-то другого. Так бывает. И мне нравится, что у Дугласа с Конни все так... тихо. Без лишних нервов и слез. Они - взрослые люди. И, вот что здорово, в свои пятьдесят с хвостиком лет даже не думают терять интерес к жизни. Мы старели, покрывались морщинами, пишет Дуглас, но в душе были все так же молоды. Это видно по языку, манере повествования. Дуглас явно не говорит как мужчина в возрасте. Зануда, профессор, ученый, а в душе - молодой парень, который и пошутить может, хотя шутки у него зачастую не смешные.
Ну, и нельзя обойти вниманием тему искусства. Она красной ниточкой проходит через всё. Музеи, галереи, выставки... точки на карте, где искусство классическое, искусство современное, искусство всякое. и еще за то люблю этот роман Николса, что здесь Дуглас рассказывает не об одних поцелуях и постелях, а, боже мой, наконец-то о разговорах, общих поездках, книгах, фильмах, музеях и так далее. Наконец-то я вижу пару, которая живет чем-то, кроме поцелуев и постели.
Слава тебе, Дэвид Николс.

@темы: книги, любимые авторы

главная